JAZZ NOTES: beautiful life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » JAZZ NOTES: beautiful life » Тухнет в руках сигарета » Ревность, как и болезнь, обостряется к вечеру


Ревность, как и болезнь, обостряется к вечеру

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Ревность, как и болезнь, обостряется к вечеру
http://savepic.net/7849217.jpg
1. Время и место: 24.06.1920, Вечер, Дом Джейн
2. Участники: Джейн, Илья
3. Краткое описание эпизода: Ревность мучительна, но она укрепляет чувство.

Отредактировано Jane Nordstrom (2016-07-04 18:26:10)

0

2

До сегодняшнего дня он был совершенно равнодушен к музыке, как и к многим другим предметам искусства.  Но сегодня он точно понял, что виолончель занимает первое место в ненавистных для него звуках. Порядка трех часов беспрерывного бренчания на этом инструменте, казалось бы свело любого, но почему-то сводило с ума только Мельникова. Видимо, его душевная организация оказалась куда тоньше чем у остальных, и уж куда тоньше, чем думал он сам. Кроме этого удручающего момента, было достаточно других. Например, общение с представителями мафии, которая требовала исключительной актерской игры, блестящей улыбки, и первоклассных шуток. Сегодня Илья был Сандерсом. Настоящим среднестатистическим американцем, с вредными привычками, грязными выражениями, и с работой в одном из новейших бизнес центров Нью-Йорка. И, если бы он был настоящим актером, и у него пожелал бы взять интервью какой-нибудь журналист, с вопросом нравится ли вам тот, кого вы играете, он бы незамедлительно высказал все свое негодование по отношению к гадкой личности Мистера Сандерса. Но все же стоит отметить, что это являлось весьма интересным опытом, и как бы разведчик не любил свой уклад жизни, ломать свою устои было достаточно занимательным занятием, хоть , оставляющим после себя горький осадок.
Вот уже в который раз, наблюдая за действиями Джейн, чтобы та ненароком не сделал чего-то опрометчивого, он заметил, как очередной мужчина улыбается ей, будто та была соседской девчонкой. Он не понимал американских нравов, мужчина вырос среди воспитанности и соблюдения этикета. Ни один мужчина в Петербурге не позволял себе подобных действий, если, конечно, происходили они ни в каком-нибудь задрипанном кабаке на окраине города. А ведь они находились на выставке, где казалось бы должны были собраться исключительно уважаемые люди, имеющие представления о правилах поведения в приличном обществе. Он старался пропускать это мимо глаз, борясь с двумя своими личностями. Он бы конечно мог устроить драку, которые были вполне в стиле Джона, но также он понимал, что в подобной ситуации вряд ли сможет сдержать себя, и тогда противнику не сносить головы. Прославиться головорезом в первый день ему вовсе не хотелось, ведь никто не знал как это могло повлиять на мафиози. И он успешно сдерживался весь вечер, радостно улыбаясь в общении с целью вечера, до одного мгновения, пока какой-то светловолосый мужчина во фраке не подошел к Джейн вплотную. Та в этот момент как раз заказывала у бара еще пару бокалов красного вина для себя и Ильи.
- Может угостить вас? Вина? - Илья сам не понимал, почему именно этот момент стал последней каплей, но он больше не мог выносить чрезмерного внимания по отношению к своей лженевесте. В конце концов, чтобы подумали новоиспеченные друзья? Что его невеста какая-то вертихвостка, готовая купаться в лучах обожания любого мужчины? Нет, этого он допустить не мог.
Первый удар горе ухаживателю пришелся прямо под дых. Тот тут же согнулся, совершенно не понимаю, за что ему прилетело. Пока тот откашливался Илья, не сводил с него глаз, готовый в любой момент продолжить разборки.
- Что? Думаешь можешь без последствий подбивать клинья к чужой женщине? - вызывающе крикнул Мистер Сандерс. Он решил, что самое время предоставить волю скандальному американцу, чтобы все выглядело не просто как избиение, а как первоклассная демонстрация любви к своей избраннице.
- Может еще?

+1

3

Обычная красавица, получившая хорошее воспитание и знающая силу своей красоты, чувствует себя центром тяжести всего мироздания. И это чувство каким-то образом (возможно, посредством психических или гравитационных волн) искривляет пространство, где она находится. Если вы сидите с ней в одной комнате, вы будете постоянно ощущать её присутствие, даже когда она молчит. Не сказать, что Джейн относилась к числу таких женщин, но сегодняшний вечер был весьма и весьма тяжелым для нее в этом вопросе. Казалось, что все мужчины, словно пчелы, слетались на нее, будто на нежный цветок. Каждый, с кем она успела поздороваться или познакомиться, сразу обращали на нее свое внимание, балуя свое мужское естество лицемерием столь прекрасной особы. С одной стороны, такое отношение было безумно приятным, сразу вспомнились былые времена в Германии, когда она получала комплименты от самых достойных мужчин. Но с другой стороны, здесь не высшее общество, а скорее мафиозный сброд, который видит в ней объект вожделения, а не достойную женщину. Это неимоверно раздражало. Некоторое время Нордстром даже хмурилась, чем вызвала недовольство со стороны нескольких собеседников.
Когда один из мужчин, что стоя с ней рядом добрую часть вечера, вновь томно высказался с на тему того, как же Джейн восхитительна в этом платье, девушка не выдержала. Она без тени смущения прочитала этому льстецу чуть ли не лекцию о том, что не следует говорить женщине лишь о её внешней красоте. Единство внутренней и внешней красоты – это эстетическое выражение нравственного достоинства человека.О внутренней пустоте свидетельствует даже то, что человек стремится прибавить к своей внешности черты или вообще не свойственные нормальным человеческим представлениям о красоте, или же унижающие человеческое достоинство. И потому, с его стороны было весьма неучтиво опускать её достоинство, принижая значимость её внутренней составляющей:
- Но как я мог? Мне следует узнавать Вас как можно ближе, чтобы сказать что-то приятное о Ваших качествах. - Он показал свой оскал, предполагая, что выиграл маленький спор, но он совершенно не знал, на кем на самом деле столкнулся.
- Мистер Гордон, даже по улыбке женщины можно сказать о том, какова её сущность. Она может мило улыбаться, когда действительно любит Вас; может небрежно ухмыляться, скрывая за этим завышенную самооценку и прочие мерзости; а может и не улыбаться вовсе, но заставить Ваше сердце биться чаще. Это и есть то, что нужно действительно видеть в женщинах, а не оболочку, которую можно сменить на рваный халат и тот час стать замарашкой. - Джейн осадила пыл мужчины быстрее, чем бы это сделала шальная пуля, забирая у него последний вздох. Победно ухмыляясь, она смогла добиться нужно эффекта и через некоторое время, внимание господина Гордона было переключено на незнакомую ей женщину. Стоит мужчинам показать свой ум, и они сами растворяться, оставляя вас в одиночестве. Досадно и предсказуемо.
Казалось, что мисс Нордстром вот-вот отцепилась от назойливого джентльмена, который оказывал ей излишнее внимание и решила заказать себе что-нибудь выпить, как кто-то осторожно прислонился к её спине. Практически шепот заставил её вздрогнуть. Даже после стольких лет работы в разведке, она окончательно и не смогла привыкнуть к тому, что разный сорт мужчин подразумевает и разные подходы к соблазнению. Этот откровенно обозначил свою цель, параллельно предложив ей вина, чем Джей только хотела возмутиться, как неожиданно для нее, незнакомец сложился пополам. Охнув, девушка прикрыла рот ладонью и обернулась. Разъяренный взгляд Ильи сосредоточился на том, кого он только что огрел кулаком под дых.
Наконец-то, я уж думала, что он никогда не обратит на меня внимания.
- Джон... - Прошептала она и прильнула к нему всем телом. Обняв одной рукой его за талию, девушка не только имитировала испуг, благодарность и любовь, но и заботу о своем лжеженихе. Она не хотела доводить его, злить или заставлять волноваться, но раз все-таки до этого дошло, стоило приложить все усилия, чтобы мужчина успокоился. Маленькая ладошка ухватила его за руку и крепко сжала. Джейн смотрела ему прямо в глаза, словно пытаясь отыскать выход из сложившейся ситуации, как потерпевший за её спиной что-то вякнул:
- Плохо Вы следите за своей дамой, раз к ней подходят чужие мужчины...

Отредактировано Jane Nordstrom (2016-03-02 15:31:14)

+1

4

Поразительно насколько ущемленная гордость может быть губительна для здоровья. Люди зачастую совершенно забывают о хрупкости собственного тела, стоит им только прочувствовать на себе оскорбительный тон, косой взгляд, или конкуренцию. Странная особенность, учитывая, что физическое влияния казалось бы должно работать куда лучше других методов. Боль - есть мотивация, боль - есть рефлексы, боль настоящий мудрец среди остальных методологий в межличностных отношениях. Даже животные, если те, конечно же, не имеют серьезных отклонений, не станут огрызаться на более серьезного противника. Но незнакомец, похоже, был куда менее дальновиден, чем животное, и куда более глуп. А, человек, способный опуститься ниже уровня животного, и отношения заслуживает подобающего.
- Не хуже, чем ты следишь за своим здоровьем, - с улыбкой нехарактерной для себя, но характерной для Джона, проговорил мужчина. Он силился, чтобы не схватить блондина за локоть, и не сместить сустав, как однажды научили его в военной академии. Это бы принесло ему незабываемое наслаждение, но едва ли простой клерк, вроде Сандерса мог знать подобные методы, а значит таким образом, Илья мог просто на просто раскрыть себя, ну или как минимум дать причины для сомнений в правдивости его жизни. Поэтому он еще раз двинул молодому человеку в живот с двойной силой, после чего тот обвалились на пол с характерным стоном, переходящим в брань.
- Когда тебя бьют... - тихо произнес Илья, присев на корточки рядом с пострадавшим, - Либо бей в ответ, либо молчи, - он все еще был зол. Зол настолько, что незаметно для себя грубо отбросил руку Нордстром. Он считал, что та сама была виновата. Считал, что Джейн только и искала компании грязных обольстителей, и, конечно же ее цели были достигнуты. Разведчик не просто профессия, разведчик стиль жизни, эти люди всегда добиваются чего хотят, и чаще всего идут к своим целям, не взирая не на что. Что ж, может он ошибся в Джейн, и она была вовсе не так проста. И вообще после того, как шпионка почувствовала себя женщиной: в этих нарядах, драгоценностях и с женихом под рукой, возможно, это вскружило ей голову, и задание теперь интересовало ее в самую последнюю очередь? Илья сам не знал, зачем думает об этом, ведь он только больше нагонял на себя злости, что вовсе не играло на руку не "невесте", ни ему самому. Но он ничего не мог с собой поделать. В его голове бесконечно прокручивались сцены ее общения с незнакомыми мужчинами, ее способов обольщения и флирта.
Он встряхнул головой, как бы желая избавить от непрошенных мыслей, и двинулся решительно вперед, решительно от Джейн. Мельников собирался покинуть мероприятие, ибо происходящее уже мало походило на приятную беседу, зато он наверняка твердо убедил мафиози с супругой в том, что он всего лишь несдержанный американец, готовый накинуться на любого, кто посягает на его любовь. И с какой-то стороны это было даже привлекательно, по крайне мере это было явно привлекательно для женщин, который стали свидетельницами сцены ревности. Те прям так и ахали, мол какой мужчина, за свою девушку горой. Жаль они не знали насколько все на самом деле смехотворно.
- Прекрасный вечер, Мистер Абандато. Просто чудесный, - восторженно запел Сандерс, - Талант, - теперь он обращался к даме Энрико, вместе с  тем протянув к ней ладонь, чтобы та вложила в нее свою руку, и он мог поцеловать ее, как подобает настоящему джентльмену, - Знаете, я не любитель искусства. Но вы! О это невозможно впечатлило меня. Чего только стоят ваши пейзажи. Обещайте мне, что это не последняя ваша выставка, - та залилась краской, будто умела стесняться. Но Илья был просто убежден, что все это такое же напускное, как сам Джон Сандерс. Впрочем все на этом вечере едва ли были настоящими, представив себя расчудесными ценителями, хотя в действительности большинство из них было почитателями лишь крепких напитков, подаваемых на блестящих, железных подносах.
- Но, вынужден, покинуть сие мероприятие, как бы это не было прискорбно.
- Ну что вы, может все-таки останетесь? К ночи у нас запланирован салют, и выступление Леди Мари-Донуар, - Илья попытался выразить крайнюю степень заинтересованности вперемешку с отказом, но получилось у него это не очень. Поэтому он просто крепко пожал руку хозяина вечера, в знак крайней степени благодарности и бесконечного восхищения увиденного.
- Мы бы непременно остались. Но Джейн совсем плоха, кажется, вино совсем сморило ее, - откланявшись, он перехватил Норсдстром, которая кажется собиралась присоединиться к их компании, но немного опоздала. Мельников развернул ее по направлению к выходу, причем не самым ласковым методом. Хоть он и обхватил ее талию рукой, в действительности же это было актом приказа, хотя со стороны это выглядело как обычный уход, совершенно обычной пары влюбленных.
- Мы уходим.

+1

5

Он оттолкнул девушку с силой, что та отлетела к барной стойке и ударилось спиной. Мало кто это заметил, а может даже никто не обратил на это внимание и вовсе - все были поглощены ссорой Мельникова и неизвестного мужчины. Джейн стояла немного ошарашенная, совершенно не ожидавшая такого исхода. Если раньше, она была уверена, что Илья совершает любые поступки в отношении к ней по уставу, то сейчас она смогла разглядеть истинные эмоции на его лице. Он до сих пор играл роль Сандерса, но она не могла отрицать очевидное. Мужчина был зол и лишь потому, что кто-то позарился на “его женщину”. Нордстром впервые, за долгие годы службы, не могла контролировать ситуацию. Раньше, любая оплошность со стороны напарника каралась ею если не плетью, то определенно рукоприкладством, а прямо сейчас она не могла так поступить. Просто не имела права. Агент Сандерс еще раз ударил под дых обидчика и без зазрения совести, пошел в сторону хозяев вечера, оставив Джейн одну. Это был самый больной удар по репутации мисс Нордстром  в высшем обществе. Все, что воспринимается людьми как агрессия или же элементарное неуважение, на поверку оказывается правдой. Той самой информацией, которую они не хотят слышать. Факты кажутся оскорблениями, ибо они тщательно скрывают то, что может их изобличить. Правда в силах развеять любой, даже самый незабвенный образ. Внутри у Норд все оборвалось, когда Илья так бездумно поставил её под удар. Теперь, когда он столь пренебрежительно оставил её на глазах у всех, никто не будет больше обращать на нее должного внимания, определенно брезгуя. Женщины будут рады провалу Джейн, а мужчины более никогда не посмотрят в её сторону, прекрасно понимая, что она женщина легкого поведения, да и можно получить в нос, если уделить ей большее внимание, чем того хотелось её жениху.
Они играли в любовь. И чаще всего любовь - это война. Борьба, где каждый пытается завладеть другим. Отсюда ревность, собственничество, ощущение зависимости, даже в отношениях, которые кажутся самыми великодушными. Как любая борьба, она порождает жертвы. Всегда есть кто-то, кто любит больше, чем другой, тот, кто страдает, и кто-то, кто страдает от того, что заставляет кого-то страдать. К счастью, отношения можно изменить так, что все могут поменяться местами. Только из-за таких соображений, она решила разобраться с Мельниковым позже, когда они доберутся до дома.
Джейн в полной прострации прошла через весь зал, но с гордо поднятой головой, чтобы уйти отсюда, совершенно ни с кем не попрощавшись. Зачем ей теперь это? В этом уже не было смысла, Мельников постарался. Она уже почти дошла, как неожиданно почувствовала на себе чьи-то руки. Девушка хотела возмутиться, но когда осознала, что это лжежених, то сопротивляться не стала. В это она вложила верх своей покорности и уважения к его персоне, чтобы не позорить мужчину на людях.
На улице уже был поздний вечер, солнце давно село за горизонт и поднялся довольно сильный ветер. Повернув в закоулок, который вел на Даккольм стрит, девушка резко остановилась и выскользнула из рук Мельника, хоть он и старался её удержать. Подняв на него голову, она с многозначительным молчанием вглядывалась ему в глаза, пытаясь увидеть там понимание или хотя бы толику заботы. Но нет, в них были лишь ярость и еле сдерживаемая злость. Отвернувшись, девушка молча продолжила путь. Они поймали такси и не проронив ни слова, доехали до её дома, где и планировалось начать громогласную войну.
Недопонимание — это результат не хватки знаний. Именно таким образом можно описать сложившуюся ситуацию. Мельников совершенно не привык к тому, как американцы обращаются с женщинами и как агент допустил непоправимую ошибку. Конечно, когда возникает недопонимание между двумя людьми, то нужно остановиться и подумать, что именно идет не так. «Почему он сердится? Почему кричит на меня?». Если причину понять так и не удалось, то стоит спросить это у того человека. Если человек не расположен на душевную беседу, то спросить можно его и позже. После не будет никаких недоразумений между вами. А отношения станут крепче. Однако, времени на такие разборки совершенно не было. Потому, как только они зашли в квартиру, Джейн совершила самый неожиданный поступок в своей жизни - завалила мужчину на лопатки. В другой раз, у нее бы ни за что этого не получилось, но эффект неожиданности сработал. Маленькая женщина все-таки смогла применить к огромной туше свои навыки боевых приемов. А затем, сев ему на живот, задрав платье так, чтобы оно не разошлось по швам, схватив его за ворот рубашки, притянула к себе и выпалила:
- Какого черта, Мельников? Ты специально это сделал? - Джейн впила в его серые глаза и сжав зубы, ждала ответа мужчины.

+1

6

Когда злость прорастает в человеке, точно заразная болезнь, мгновенно поражая нервную систему, можно без труда расслышать стук собственно сердца. Впрочем это не совсем-то звук. Скорее давление, пульсация в ушах, пульсация в груди, обуреваемая страстью эмоций, разжигающая пожар в естестве. И по обычаю, там, где появляется пожар, вскоре должны появиться пожарные, но их не было. Мельников был предоставлен самому себе, и своей злости. Никто не собирался смягчать ситуацию, впрочем никто и не знал, как можно смягчить мужчину, когда тот находился во власти животных чувств, да и он сам не знал.
Пока они шли, воздух между ними, вопреки физически законом, казалось электризовался, причем с каждым шагом все сильнее и сильнее. Он был уверен, что Джейн обязательно что-нибудь скажет. Очередной философский совет или рассуждение, кто ее знает, что у нее там творится в голове. Так или иначе он точно знал почему не хочет вести с ней беседы оставшийся вечер, но вот почему та оставалась нема подобно рыбе, было для него большим вопросом. Однако вопрос этот он предпочел оставить незаданным, как и многое, чтобы мужчина мог сейчас сказать, но не сказал.
Да, они были партнерами, да им нужно было находить точки соприкосновения, но, черт возьми, неужели из-за этого он должен был терпеть совершенно неприглядное поведение? Наступить на собственное достоинство. Пускай Мельников и не был настоящим женихом девушки, но что это собственно меняло? Кто знает, может Джейн вела бы себя в точности, как на этом вечере, будь она даже сто раз помолвлена по-настоящему. Его вера в чистоту девушки стремительно развеивалась, а вместе с тем поверх ложилась крепкая пелена всяческих надуманных доводов. Разведчик еще никогда не чувствовал себя настолько глупо, несмотря на то, что в глупых ситуациях он бывал далеко не единожды. И казалось бы ничего такого, всего то какой-то "джентльмен" выказал свое внимание даме, но для Мельникова это виделась куда более серьезным проступком, чем было или могло быть на самом деле.
Он вздрогнул, когда таксист пробубнил что-то вроде: "Приехали". Похоже, он успел задремать, пока они с Джейн ехали домой. Только сейчас он действительно ощутил, насколько он устал, и что еще хуже, насколько он был пьян. Разлепив глаза, мужчина обнаружил, что не может сфокусироваться на лице таксиста, который судя по всему выжидал, когда ему оплатят его услуги. Всунув в руку водителя пару купюр, он в развалку выбрался из такси, и последовал за Джейн, которая явно не была настроена долго ожидать его. 
Разведчик уже успел представить во всех красках, как чудесен будет сон на мягком, но скрипучем диване. К сожалению, он не помещался на него до конца в силу своего немаленького роста, однако выбирать не приходилось, а сейчас и вовсе его это интересовало в самую последнюю очередь. Он даже почти забыл про свою ярость, решив, что утром обязательно разорвет пласт молчания между ним и Джейн, как вдруг кто-то с силой навалился на него. И удивило его даже не это, а то, с какой легкостью его тело обвалилось на пол. В любой другой ситуации он бы уже давно переламывал кости противника, которому бы едва удалось бы повалить его, но не сейчас. Похоже, концентрация его внимания ушла в неизвестном направлении, оставив его с одними лишь инстинктами, которые едва ли отвечали требованиям для разведчиков. Ему определенно было больно,  но боль была какой-то плохо различимой, отдаленной, будто это только начало, и спустя какое-то время она даст знать о себе с новой силой. Голову неприятно садило, и это было вполне закономерным эффектом, после жесткого приземления затылка на твердый пол.
- Что за... - он собирался было выругаться, не стесняясь в выражениях, но Нордстром опередила его. Он совершенно не знал как реагировать на подобный выпад. Конечно мужчина бы без проблем отшвырнул бы девушку куда по дальше, чтобы преподать той урок. И едва ли она не понимала риск, на который себя подвергает, и это было еще одним большим вопросом для Ильи. Зачем ей это нужна? Чего она хочет этим добиться? Драки? Ссоры?
- Ты рехнулась? - выпалил мужчина, - Слезь с меня, если не хочешь, чтобы я тебя скинул, - звучало ли это как угроза? Возможно, хотя Мельников и не собирался вкладывать подобный смысл. Единственное чего он сейчас хотел, так это вздремнуть, и чтобы  никакие безумные женщины не пытались оседлать его. Что она вообще себе позволяла?
- Лучше бы поблагодарила, - он наблюдал за взъерошенной девушкой. Похоже, каждое его слово  только утверждало ее в чем-то, как в прочем и его. Например, он все больше убеждался в том, что девушка совершенно неуправляемая, а еще в том , что сегодня он все сделал именно так как надо.

Отредактировано John Sanders (2016-03-03 15:45:06)

+1

7

Однажды Джейн отец сказал ей: “Мне никогда не хотелось, чтобы твоя мама была такой сильной. Ее силе может позавидовать мужчина. Мне всегда хотелось заботится о ней и оберегать ее, как младшую дочь, но она не позволяла, боясь, что кто-то подумает о ней плохое, будто она нахлебница или лентяйка. Женщины боятся быть слабыми, боятся быть смешными. А ведь ничто не сводит с ума мужчину так, как осознание своей ответственности за это хрупкое, беззащитное создание, осознание того, что тебе доверена жизнь Любимой Женщины... Не зря говорят, что сила женщины — в ее слабости...” Насколько раньше не понимала эту истину Нордстром, настолько была ею поражена сейчас. Глядя на яростного Мельникова, который даже не понял, что натворил, но продолжал стоять на своем, ей захотелось забиться в угол.
Она не понимала, как можно было так отнестись к ней из-за какого-то одного огреха, одного промаха? Если бы к ней не полез тот мужчина, что получил под дых, то придраться к остальному было просто невозможно. Девушка строго по назначенному плану знакомилась со всеми, кто хоть как-то был связан с мафией, особенно её верхами. Женщины никогда не будут служить достоверным и качественным источником информации, потому Джейн всячески налегала на мужчин. И, что сказать, у нее это получалось. Агент всячески проявляла себя как истинная леди, привлекая внимание противоположного пола сначала внешностью, а затем и умом. На её взгляд, это как можно лучше способствовало знакомству, завлечению и ускорению плана операции. Она показывала свою значимость не просто как женщины, но и как человека, который в будущем, возможно, будет ознакомлен с их делами из-за своего жениха. Они недолжный были прочуять подставы.
Но с другой стороны, поступок Мельникова был вполне обоснован. Джейн чувствовала его осуждение и в душе возмущалась этим двуличием, сделкой с совестью, страхом перед всем, что неподвластно его воле, величайшей трусостью, гнездящейся в его сердце и выглядывающей наружу под личиной порядочности. Это недоверие стоило ей репутации, стоило её безопасности. Отныне, если что-то пойдет у Сандерса не так, то как отправную точку шантажа будут использовать именно её.
Мужчина лежал под ней и был ошеломлен поступком девушки. Он желал встать, но она ему не позволила:
- За что мне тебя благодарить? За то, что сам сорвал мое участие в операции, а потом еще и повесил всю вину на меня? - Девушка с яростью тряхнула его, выпуская весь пар и всю ту злость, что успела скопиться у нее на душе. - Ты хоть понимаешь, как важно было мне наладить связи именно с мужчинами, чтобы не вызывать подозрения в последующем? Что могут по-твоему дать их глупые жены? Совет о том, как стоит красить губы, чтобы они были более пухлыми? Ты это хочешь в рапорт написать после с треском провалившегося задания?
Черт подери, сколько сил и трудов ей стоило перекроить себя, чтобы быть истинной леди в этот вечер. Она мерилась с каблуками, которые натерли ей ступни до крови; старалась угодить всем и каждому; остроумно шутила и была душой компании, хотя спокойно могла стоять в уголке и ждать, когда же кто-нибудь обратит на нее внимание. Может дражайший жених соизволит познакомить её с хозяевами вечера? Нет. Джейн профессионал и прекрасно знала, что нужно сделать, чтобы втереться в доверие таким людям. Нужно быть подхалимом, женщиной вызывающей преклонение не только телом, взглядом и улыбкой, но и познаниями в “их деле”.
- Теперь, никто не будет обращать на меня внимание, считая падкой на любых мужчин. Если бы ты дал мне возможность  избавиться от его назойливого внимания самой, представить тебя, как жениха, в лучшем свете, то результат был бы совершенно иной. Они бы увидели мою преданность тебе, мою любовь. А теперь это загублено...
По щекам предательски потекли слезы. Она не выдержала того, что происходило сейчас с ней. Боль и злоба смешались воедино. Тонкие пальцы отпустили ворот Мельникова и девушка  молча уставилась в его серые глаза, отдающие блеском непонимания и злобы.

+1

8

Сколько он уж знал Джейн? Неделю, может быть две? Ну, уж точно не дольше. Странно, что дни, прожитые в Нью-Йорке вовсе не шли для него на счет. Он просто делал, что от него требовалось, плыл по течению, отбросив от себя все ненужные детали. А ведь, несмотря на то, что он чуть ли не наизусть знал досье англичанки, все же он совершенно не подозревал, что там может поступить столь стихийно, а главное сумасбродно. Она должна была хорошо понимать, что разведчик его уровня просто не станет терпеть действия, которые по его мнени, перечат успешному завершению плана. Другой вопрос, о чем думала она. Ведь Мельников рассчитывал на ее разумность, ему казалось, что он может себе это позволить. Девушка показала хорошие результаты при подготовке плана; держалась весьма сносно при обновлении гардероба; а также при полной смене декораций в квартире. Неужели он ошибся?
Он мысленно обругал себя, за то, что позволил Нордстром еще раз возыметь над ним действие, причем далеко не самого приятного характера. Девушка ощутимо встряхнула его, так что, Илья даже на мгновение изумился, сколько силы спрятано в столь хрупком существе. Впрочем, маленькие размеры нередко бывали даже преимуществом для бойца. Прежде всего, думалось Мельникову, из-за того, что противники были склонны недооценивать их силу. Однако мужчина решил предвосхитить будущие попытки Джейн, и схватил ту за запястья, дабы контролировать любые ее попытки принести ему дискомфорт.
- Сорвал участие? – беспристрастно спросил он, - Да плевать, что могли дать нам женщины! Это твоя роль быть такой же глупой женщиной. Считаешь себя умнее их? Прекрасно. Так обвела бы их вокруг пальца, показав, что ты ничем не отличаешься от них. По-твоему лучше дискредитировать Сандерса в глазах общественности? – он не кричал, вовсе нет. Ему не нужно было кричать, чтобы привлечь к себе внимание. Более того, ему не нужно было кричать, чтобы напускать страху. Все это он успешно проворачивал в свойственной для себя манере серьезности, вперемешку со свирепостью. Илья был из тех людей, которому достаточно одного взгляда, чтобы дать понять собеседнику, что он зол или в гневе.  Сейчас же, на удивление для самого себя, его злость еще не дошла до точки невозврата, когда бы он мог начать разбивать вещи, попадающиеся под руку. А может просто пока вблизи не было ни одной вещи, которую можно было разбить, разве что кроме Нордстром. В любой другой ситуации он бы конечно заехал бы противнику по какому-нибудь уязвимому месту. Но, к счастью, воспитание давало о себе знать, и бить девушку он себе позволить не мог, хотя вообще-то очень хотелось.
- Не получиться быть леди наполовину. А леди отведена определенная роль в обществе. И не я в этом виноват. Хочешь подраться с кем-то, так иди, дерись администрацией города, или устраивай митинги, или чем там еще тешат себя женщины? Только все это после завершения задания, - неужели так трудно было быть примерной невестой американца. Неужели Мельников так много требовал. Ей всего-то нужно было быть красивой и глупой. Что может быть легче, чем это? Но, видимо, это была очередная загадка в женщинах, которая, увы, не была подвластна Илье. И едва ли он бы хоть на секунду занимал бы себя подобными мыслями, если бы его партнерам не была девушка. И на что ему такое счастье?
- Ну нет. Обращать внимание на тебя как раз станут еще больше, так что этого ты как раз этого добилась. Кому не захочется пообщаться с дамой, которая заведомо расположена к общению с мужчинами? Думаешь, мужчины не любят легкую добычу? – он машинально сильнее сжал запястья девушки, мысленно представляя свои слова. А ведь правда, теперь им потребуется невозможно много времени, чтобы отмыться от дурной славы. И за все это он мог сказать своей лженевесте.
- Да? – с напором произнес разведчик, - И сколько я таких возможностей должен был тебе дать? Пять? Десять? Скажи цифру? -  с этими словами, он грубо сдернул девушку себя, пресекая ее попытки остановить его, - О каком лучшем свете ты говоришь, Джейн? К моей невесте с завидной регулярностью подкатывают мужчины, а я это должен это просто не замечать? И после этого я буду выглядеть как нормальный мужчина, которому не все равно на его женщину? Ты вот так думаешь? – настойчиво вопрошал он. Он совершенно не понимал мотивов девушку. Все, что та говорила, было исключительной чушью, и их разговор был заведомо бессмыслен. Так что он даже не понимал, для чего вообще говорит ей что-то. Но когда мужчина обнаружил, что лицо девушки внезапно стало ужасающе мокро от слез, он почувствовал, что должен что-то сказать. Вернее он не знал, что именно надо делать, особенно, учитывая, что все еще не чувствовал никакой вины на своих плечах. Более того, он привык быть равнодушным по отношению к женским слезам, ибо нередко это было лишь средством к достижению. Но не сегодня. Ему было крайне не по себе от слез Нордстром,  а, учитывая, что они были в замкнутом пространстве, так и вовсе. Возможно, в какой-то иной ситуации он мог бы на время куда-нибудь исчезнуть, перекантоваться в отеле или что-то вроде. Но ведь он был на задании, или любой шаг в сторону мог обернуться подозрением для них. Поэтому он просто молчал, уставившись на девушку.

+1

9

Впервые в жизни Джейн смотрела на человека и отчетливо видела границу недопонимания между ними. Как упертые бараны, они стояли каждый на своем и никто из них, не хотел прислушаться и понять точку зрения другого. Этот тупик мог продолжаться бесконечно и Нордстром была готова практически сдаться. Чего уж там говорить, она сдалась, когда по щекам потекли слезы. Девушка подумала, что сейчас успокоится, что Мельников не будет последним идиотом и поддержит её, надеялась на его человечность, но этого не произошло. Мужчина лишь пуще стал бранить её, доводя истерику до пика. Он все крепче сжимал запястья, но сказать ему об этом она не решалась - не хотела еще и здесь показать свою слабость. Девушка выслушала его молча, не перебивая, лишь изредко сопя, что перевести дыхание и набраться сил для будущего сопротивления:
- Любое раздражение от гордости. Почему ты можешь раздражаться на человека, почему ты можешь злиться на него? Потому что ты считаешь себя выше него. Мы никогда не сможем доверять друг другу, если ты до сих пор не понял, что я все делаю ради тебя, для тебя и нашего общего блага. - После таких стальных слов, она смогла все-таки уловить удивление во взгляде, потому незамедлительно продолжила, чтобы не потерять эффект: - Дискредитировать Сандерса? Илья, неужели ты настолько глуп, чтобы не понять простой факт: чем привлекательнее женщина “нового партнера”, тем ближе они будут держать тебя! Они не упустят возможность покрутиться рядом со мной, а значит им придется вести разговоры и с Джоном. Положительный исход будет в любом случае. Я и так взяла на себя роль громоотвода в случае конфликта, если ты облажаешься. Меня прихлопнут как муху, если ты дернешь не за те ниточки, так дай же мне возможность помочь тебе.
Женщина - это гвоздь, на который остроумец вешает свои шутки, проповедник - свои поучения, циник - свое брюзжание, а грешник - свои оправдания. Как жаль, что Мельников этого не понимал. Сложно что-то ему объяснять, когда он сам ни разу не был в шкуре женщины и никогда не будет. Противоположный пол, для мужчин не более чем развлечение. Но как только они видят, что одна из особей выделяется на фоне других, сразу создается вопрос: Кто же тот счастливчик, кому досталась она?”. Женщина - достоинство мужчины, а значит ею он мог гордиться. Она показала этим вечером многое, на что была способна: от ума, до цитирования строк малоизвестного автора. Ею будут восхищаться и им, соответственно, тоже. Что еще может быть не так?
- Митинги? Я не борюсь за права женщин, я борюсь за твою безопасность, черт бы тебя побрал! - Воскликнула она в сердцах. - Похоже, что ты впервые сталкиваешься с женщиной, которая умеет думать, а не только чувствовать. Если с тобой что-то случится, думаешь просто “невесте” позволят сунуть нос в дела мафии? Нет. Но если я покажу им свою преданность, восхищение и ум, шансов на спасение твоей головы будет в разы больше!
И ведь бывает такая оказия: сплетаются люди душами в процессе переживания трудных дней. И делятся теплом. И подбадривают того, кому сложнее, расточая последний запас радости, хранящийся в потайном кармашке доброго сердца. Она хотела того же и для них с Мельниковым, потому еще было неизвестно, сколько времени им придется провести вместе. А сейчас мужчина обижал её все больше и больше, тыкая носом в то, в чем она неповинна. Набравшись смелости, Джейн посмотрела ему в глаза, склонилась и начала шептать:
- Если бы ты в действительности любил свою невесту, то если бы и ударил кого-то в порыве злости, но ни за что бы не оставил её одну после этого. Зачем бить, если не забираешь то, что только что отвоевал? - Норд злилась на него, что Мельников ушел прощаться с хозяевами без нее; что не смог сдержать собственные эмоции; что теперь выплескивает всю эту желчь на нее. Но знал бы Илья, что чувствовала девушка, когда он уделял больше внимание женщинам со стороны. Может именно поэтому, она сейчас так упорно отстаивает свою позицию: - Вспомни, что было во время похода по магазинам... Как невеста, я отчетливо дала девушкам понять, что ты - мой. А потом забрала тебя с собой. Никто более не мог к тебе прикасаться. Ревность без тактильного доказательства весьма непоказательна. Или замест Сандерса, сегодня вечером, проявилась душа Мельникова?

+1

10

Всего лишь на секунду, на одну еле заметную долю мгновение ему показалось, что все это ему знакомо. Кажется, люди называли это "déjà vu" - короткий миг, который видится повторением, чего-то, что уже когда-то случалась. Однако это было иным, или почти иным. Ведь он не помнил это кресло у стены, так как познакомился с ним только при въезде в эту квартиру, как не помнил и Джейн, и ее изумрудное платье, рассыпающиеся в рюше ближе к полу. Но ситуация, вот, что здесь было так похоже на его прошлое. В детстве он нередко наблюдал ссоры отца с матерью. Когда та пыталась отстаивать свое мнение, но, встречаясь  с полным безразличием со стороны отца, просто опускалась в безудержный плачь. Да и что ей оставалось? Военные люди не славились фейерверком чувств и эмоций. Военные люди, прошедшие войну и вовсе оказывались на грани потери своей человечности, или же наоборот целиком отдавали себя эмоциям, которые в конечном итоге просто сводили их с ума. Маленький Илья так часто видел эти представления, что невольно выбрал для себя одну из сторону. То была неизбежность, безоговорочно повешенная на ребенка. Хороший педагог знает, что юный разум склонен избирать для себя пример, к которому стоит идти. Увы, выбор этот в большинстве своем происходит бессознательно, а оттого до самого взросления невозможно до конца понять, какой из взрослых близ ребенка является путем становления личности.
Сегодня Мельников точно понял какой пример выбрал для себя он. Но он совершенно не понимал нравится ли ему то, к чему он пришел. Да и впрочем, разве стоило сравнивать столь разные ситуации по своей сути. Да, возможно, перед ним и стояла женщина, как когда то стояла перед отцом, возможно, он проявлял бездушие по отношению к ней, но ведь он не была его любовью, как была его мать отцу.
На его лице невольно выразилось удивление. И было оно следствием абсолютного непонимания слов Джейн. Разведчику это казалось обычной демагогией, в которую так любили вступать люди недалекие и не обремененные более серьезными делами. Любая пустота, будь она в словах и делах, рождалась в последствии безделья, проще говоря, от избытка свободного времени. Видимо, Нордстром не слишком то утомилась после долгого дня, наполненного разными впечатлениями. Может дело было в том, что для нее эти впечатления были вовсе не в новинку, в противопоставление Илье. Ведь подобные мероприятия весьма редко были наполнены персонажами вроде него, так как таким как оно едва ли удавалось избежать неловких пауз в общении с тамошним обществом.
- Я считаю тебя слишком умной, чтобы объяснять тебе прописные истины, - отпарировал мужчина, - Ни одному мужчине не будет интересна женщина, если он знает, что она верна другому, - это было так очевидно, что Илье хотелось прокричать это, и он бы это обязательно сделал, но, кажется его голос просто не был рассчитан для этого. Поэтому слова прозвучали по обычному размеренно и спокойно. Лишь взгляд, толи полный разочарования, толи гнева, выдавал в нем, что что-то в этой комнате не так. Он не хотел пересказывать все, то, о чем он знал уже не один десяток лет, и, что должна была знать любая девушка, хоть что-то понимающая в мужчинах. Но, по всему выходило, не так то проницательна была Джейн, как впрочем и Илья, который думал о ней несколько иначе.
- Я уже говорил тебе. Моя безопасность - моя забота, - да, безусловно ее забота была приятна. Но ведь он четко дал понять, что позаботится о себе сам. Вся ее помощь должна была заключаться в том, чтобы девушка просто напросто ему не мешала своими действиями. Всего то. Но и это, похоже, была неподъемная задача.
- Как, впрочем и твоя. Если ты забыла, то это я под прикрытием. А вот тебе продолжать здесь жить после завершения задания. Один неверный шаг и твоя жизнь накрыта тенью задания на всю оставшуюся жизнь, - он посмотрел на нее серьезно, надеясь на вразумительность. Надеясь, что ее лицо наконец станет сухим, и он перестанет чувствовать себя неловко, - Я в первые в партнерстве с женщиной. Думающей или не думающей другой вопрос. Думай, если хочешь, но доноси это да меня.
Несмотря на то, что беседа весьма злила его, до сего момента ему успешно удавалось скрыть свое негодование. Как это выглядело правда, он мало представлял, учитывая, прибывающую в нем жидкость с высоким градусом. Возможно, это было бесполезной ссорой, а может и продуктивным общением, но, едва ли Мельников видел что-то кроме первого. Уж больно он был уперт, больно уверен в себе. Так уж его воспитали, шаг назад расценивался как предательство, сомнение в себе верной смертью. Это было чем-то вроде мантры для ребенка военного.
- Если бы я любил.. - начал было разведчик, но замялся. Он не знал, что сказать, потому что эта тема была для него не то, что запретной, а скорее неизвестной. Пускай он и чувствовал что-то похожее на любовь, но сам он был не уверен, в том, она ли это была, и вообще правильно ли то чувство было. Наверное, он задавал себе слишком много вопросов, в те дни когда стоило просто отдаться собственным ощущением. Но то, что было обычно делом для других людей, для Ильи было невообразимым фокусом, секрет которого никогда не бывает раскрыт.
- Ты лезешь в ненужные дебри, Джейн, - разведчик снова заговорил, только когда отвернулся, чтобы взглянуть в окно, - Это нам ненужно, - это он повторил скорее для себя. Ведь это и вправду им было сейчас ненужно. Зачем говорить о какой-то любви, когда на кону их жизни. Конечно, он знал, что женщины особенно тают по романом, где любовь тесно переплетается с темой смерти, но он думал, что подобное должно быть чуждо бывшей шпионке. Однако, она вовсе не собиралась прекращать этот разговор, и это начинало его всерьез беспокоить. А когда его что-то беспокоило, и он не видел из этого выходов, Мельников начинал злиться. А до этого лучше стоило не доводить. И он как никто другой старался придерживаться этого правила. И так как сейчас в его запасе не находилось никаких слов, чтобы пресечь действия Нордстром, он предпочел действия.
- Мне лучше уйти, - его кулаки машинально сжались, и он почти чувствовал как на шее пульсировали вены. Еще чуть-чуть и, стоявший неподалеку стакан мог превратиться с осколки, впившиеся в кожу его ладони. Джейн раздражала его, раздражала так сильно, что впору было всунуть кляп ей в рот и оставить так до утра, чтобы мужчина мог выспаться хотя бы пару часов. Но, похоже, покинуть квартиру было единственным выходом, чтобы не допустить материальных или человеческих жертв.

Отредактировано John Sanders (2016-03-09 12:39:03)

+1

11

Она знала, какой станет, если будет вести себя так, того желает Мельников. Мужчина в одночасье пожалеет о том, что попросил девушку об этом. На месте Мельникова, девушка бы рассуждала так, что если твоя любимая женщина нравится кому-то ещё, это не повод для ревности. Значит, ты сделал правильный выбор. Это повод для гордости - в твоих руках чья-то мечта. Умная женщина кажется доступной и простой, но при этом досягаема только для одного единственного мужчины-это и есть искусство быть женщиной, талант-которым обладают единицы.И, видимо, Джейн перестала верить в то, что и она сможет таким образом выжить в этом обществе. Илья давил на нее и это доводило до гортанного рычания. Впервые за очень долгое время, она так старалась кому-то что-то доказать. Мучительнее всего было то, что она все еще оставалась женщиной, ибо с мужчиной спор бы давно сошел на нет или же спокойно можно было воспользоваться медиацией. Он все еще держал её за руки, сжирая взглядом всю уверенность Нордстром. Обмякнув, она перестала ему перечить и только слушала и как только он закончил свою тираду тем, что очертил рамки и пожелал уйти, Джейн подняла подол платья, слезла с него и спокойно встала рядом, констатируя факт:
- Значит так, Илья Михайлович. Твои пассы на тему того, что я должна сидеть смирно и слушаться тебя беспрекословно можешь выказывать кому-либо другому. - Она с уверенностью поглядела ему в глаза, как только мужчина поднялся с пола и встал лицом к ней. - Андрей Юрьевич не последний дурак, раз прислал тебя ко мне, а ни к какой-либо другой девушке. Тем более, зная, что мне помахали ручкой из штаба за ненадобностью. Он знал, что ни одна другая девушка не подойдет тебе, иначе бы не так не рисковал и не подрывал собственную репутацию, связываясь с мной. Подрываешь его доверие ко мне? Не стану препятствовать. Но если ты уйдешь сейчас, то поверь мне, больше ты сюда не вернешься.
Когда в отношениях сложности нужно сесть и поговорить, подробно и спокойно объяснить свои претензии, желания и чувства, постараться вместе всё изменить, а не расходиться, боясь трудностей, как попытался уйти от проблемы Мельников. Людей близкими делает не похожесть, не лживые компромиссы и даже не совместное прошлое. Близкими людей делает искреннее наслаждение от разницы. Когда не пытаешься кого-то переделать или переубедить. Когда просто общаешься с человеком – как книгу читаешь – в чем-то согласен, в чем-то нет, но все равно так интересно, изящно и легко, что не оторваться. Отношение часто воспринимается через поступки... а еще чаще через внимание. Поступки могут быть отвратительными. Но они ни что по сравнению с тишиной и равнодушием. И Нордстром сейчас включила последнее. Если пять минут до этого, она переживала, что он подумает о ней, что скажет, то теперь она ставила ультиматум и отчетливо дала понять, что за неуважение к ней, отсутствие доверия и желания сблизиться, хотя бы ради успешного выполнения задания, более на уступки она не пойдет. Хватит. Она и так многим пожертвовала, только чтобы отдаленно стать похожей на ту, что способен полюбить типичный американец с замашками барона. Только её заставили сломаться внутри и исправить все снаружи ради того, чтобы агент Мельников был лучшим. А что он сам дал ей, чтобы сгладить все эти углы? Ровным счетом ничего. Если раньше Джейн находила в нем поддержку и понимание, то сегодня вечером, опозоренная “собственным” женихом, она упорно не желала этого видеть.
- Я тебе сейчас назову перспективы работать с лучшими шпионками запаса, что остались у штаба. Джессика Миллсон - Анна Рагудина - сожрет тебя сразу, как только ты откроешь в её сторону рот и будешь указывать, что ей делать. Альба - Василиса Уварова - божий одуванчик, за которым будешь ухаживать, как за инвалидом-колясочником. И госпожа фон Байрес, немка, которая была принята в ряды агентов лишь потому, что её отец возглавляет оперативный отдел. Возможно ты прав, я не дотягиваю до твоего уровня. Попытай счастья с ними, а я вернусь к своей прежней жизни. И если при этом меня пристрелит кто-то из тех, кому ты сегодня вмазал или они прознают кто ты на самом деле, то обещаю тебе, что ты будешь жалеть о моей смерти так же, как и гибели своей матери.
Джейн прекрасно знала, что мать Мельникова погибла из-за отца и его гордости. Что этот мужчина никогда бы не отступился от собственных убеждений и принципов, лишь бы спасти свою семью.
Правда – это очень эфемерная штука. Один и тот же объект может быть описан разными языками, с разных планов бытия и разными субъектами. И это будут различные, но всё же правды. При этом часто диаметрально противоположные, если смотреть со стороны того, кто противопоставляет. Именно этим сейчас она сыграла, вызывая в Мельников не лучшие чувства.

Отредактировано Jane Nordstrom (2016-03-09 13:37:18)

+1

12

Он уже был практически в дверях, перед этим наспех схватив черный пиджак, который был неаккуратно распластан на полу. Он уже представил себе, как вдыхает ароматы задымленного, вечернего Нью-Йорка, и ему даже показалось, что все это не так уже плохо, как виделось ему раньше. Пройтись по слегка освещенному пятому авеню, рассматривая счастливые, улыбчивые лица, лица,  совершенно не свойственные русских. Запомнить тяжелую архитектуру, расцветающего нового тысячелетия, как запоминал разведчик все места, ибо каждое из них могло стать последним для него. Впрочем это было тем хорошим отпечатком его работы, всегда искать что-то новое, наслаждаться этим новым, запоминать. Быть незамысловатым фотоаппаратом, который никогда не оставит после себя фотокарточек, но зато сохранит ту невидимую память, способную согреть в тяжелые времена.
Еще шаг разделял разведчика от спокойствия, но Джейн не зря была когда-то шпионом. Девушка знала, как можно пресечь попытку Мельникова исчезнуть. Увы, также она хорошо освоила тактику, как наилучшим способом взбесить его. Не то чтобы она сказала что-то криминальное. Более того, Нордстром была весьма справедлива в своих изречениях, однако правда как известно далеко не всегда оборачивается белой картой.
Мельников решил выслушать девушку. Так или иначе а уйти он мог в любой момент, и едва ли маленькая англичанка могла ему помешать. Силой уж точно. Но ее вклад в задание был и вправду столь велик, что откажись он от ее помощи, и начальство быстро бы сослало бы его в место мало напоминающее курорт. Во всей этой злости, чересчур часто он позволял себе забыть об истинных целях своего пребывания в этом городе. Ведь не он был нужен Джейн, а она нужна была ему. Это ведь он пока не знал практически ни одной улочки в Нью-Йорке, а она была его проводником. Это она смиренно согласилась предоставить свою квартиру для реализации планов русской разведки, хоть ей это и было едва ли на руку. Так и кто тогда поступал согласно уставу, а кто нет? В этом и была основная проблема. Устав, для Мельникова был превыше всего, превыше логики, справедливости и просто человеческих отношений. Еще неделю назад он бы несомненно убил бы Нордстром, если бы вдруг ему приказали это свыше. Как и убил бы любого другого, чья смерть требовалась русской разведке. Он так глубоко зарылся в уставе, что просто перестал трезво оценивать, что правильно, а что нет. Что человечно, а что сравнимо разве что с животными инстинктами. И Илья не мог остановиться. Ведь все что он знал про себя было его собственными взглядами на него самого. А человеку просто необходимо мнение со стороны, иначе не ровен час, потеряться в ложных понятиях.
- Продолжай, - Мельников знал, что в ее запасе еще много речей. Несмотря на то, что с первого взгляда Джейн казалось весьма апатичной по отношению к общению, сказать ей всегда было что. Для того чтобы понять это, не требовалось недель, месяцев или лет, достаточно было одного дня. Есть такие характеристики, которые невозможно не заметить в человеке, если ты хоть чуточку заинтересован в общении с ним. Был ли заинтересован Илья в общении с Нордстром? Едва ли. Однако он был заинтересован во взаимодействии с ней, а одно неизбежно вытекало из другого. Порой неизбежность работы давила на разведчика гранитной плитой. И, если бы он мог сделать шаг в сторону, он бы незамедлительно схватил свой чемодан из комнаты Джейн, и отправился обратно в Россию, чтобы продолжить службу на родине. Он представлял свою жизнь без службы, а служба была невозможно без успешно пройденного задания в тылу врага. Посему девушка была неизбежностью в его жизни, как бывает неизбежностью скорая, но все равно внезапная смерть.
Последняя фраза Джейн оборвала в нем невидимую нить контроля, которая и так лоснилась весь последний час. Он почти что слышал этот звонкий рывок где-то у себя в мозгу, когда его рука ухватилась за что-то гладкое и холодное. А потом хлесткий удар сразу двух концов ниток прямо по нервным окончаниям в нем, и вот уже стакан хрустит под его твердой, но мягкой для стекла ладонью. Он чувствовал режущую боль, но она была как будто не настоящей, как будто приходящей далеко из прошлого, как и воспоминания, взбудораженные Нордстром. Мельников просто отряхнул руку, будто к ладони всего на всего прилип лист, нежеланно упавший с веток. В его глазах на секунду сверкнул огонек безумия, но в лице его ничего не изменилось. Он все также смотрел на Джейн, которая, похоже, наблюдала за его руками или рукой, он не знал точно. Куда она вообще смотрела?
Разведчик двинулся на нее, и резко прижал ту к стене обеими ладонями. Он почти что чувствовал, как ткань платья впитывает кровь, впрочем краем глаза он это точно видел. Вдох, выдох. Как ясно Мельников ощущал теперь ее жизнь в своих руках. Это была не та опасность, что сегодня на мероприятии, когда он знал точно, что сможет защитить ее. Когда он знал точно от кого защищает ее. Но почему-то девушка не хотела этого понимать или просто не знала, каких сил требует от Ильи это задание. Он привык быть с равным себе, а теперь он чувствовал бесконечную ответственность, а иногда даже страх. Что если кто-то узнает? Что, если она плохо сыграет свою роль? Что, если все зайдет слишком далеко?
- Тебе лучше замолчать, Джейн, - задыхаясь от злобы произнес мужчина. Что еще он мог сказать ей? Угрозы, то, что он умел лучше всего на свете. Коммуникабельность то, что ему было не дано от слова совсем. А жаль.

+1

13

Первый сладостный миг ослепительной ярости чудо как хорош. Зубы чешутся, как у щенка. Самоконтроль — разновидность вранья, как ни крути. Хотя полезная, конечно, в быту наука. И как раз таки Мельников совершенно его потерял, когда разговор дошел до его близких. Она успела узнать его слабые стороны. Их не так много, но они жгуче бьют по самому дорогому. Мужчина тут же озверел и выхватил стоящий на журнальном столике стакан. Предмет гулко хрустнул в его руках и Джейн уже не могла оторвать взгляда от его окровавленной ладони. Не показав виду, что у нее мурашки побежали по коже от того, что она смогла прочувствовать эту боль, агент перевела взгляд на его лицо. И не зря. В этот самый момент, он выпустил из рук последние осколки стакана и вцепился в нее. Остатки стекла врезались ей в кожу, когда мужчина сжал её плечи крепче.
В душе каждого из нас гнездится страх. Страх одиночества, страх темноты, которую разыгравшееся воображение заселяет собственными демонами, страх сделать такое, что нарушит писаные и неписаные правила хорошего тона, страх Божьего суда, страх людской молвы, страх правосудия, карающего за любой проступок, страх рискнуть и все потерять, страх разбогатеть и столкнуться с завистью окружающих, страх любить и быть отвергнутым, страх попросить прибавки к жалованию, принять приглашение, отправиться в незнакомые края, не суметь объясниться на иностранном языке, не произвести выгодного впечатления, страшно стариться, страшно умирать, страшно что заметят твои недостатки, страшно, что не заметят твои дарования, страшно что ты со всеми достоинствами и недостатками останешься незамеченным. Страх, страх, страх. У каждого из нас свой дьявол за плечами. Дьявола Нордстром завали Справедливость. Она боялась того, что перегнула палку, боялась, что после этого мужчина никогда не заговорит с ней более.Девушка глядя ему прямо в глаза, боялась увидеть там разочарование. Это могло её сломить, но она вряд ли этого покажет.
- Тебе лучше замолчать, Джейн, - Его голос сорвался, а взгляд был таким, что если бы не стойкость Джейн, то девушка уже бы давно разрыдалась у него в ногах. Невозможно было догадаться, о чем он сейчас думает, но догадки о медленной и мучительной смерти напарницы были весьма кстати. Взяв в себя в руки, Нордстром применила тот самый прием, которому научилась, когда служила в Германии. Медленно, чуть с гордостью, она убрала одну руку Мельникова со своего плеча. Русский удивленно уставился на неё и не мог понять, отчего поддался на провокацию:
- Ударь. - Медленно, четко и ясно произнесла она. Оцепеневшее лицо агента разведки неожиданно побледнело. Гончая в свою очередь спокойно стояла прижатая к стене. На её лице не дрогнул ни один мускул. Девушка была готова к тому, что могло произойти: - Ты привык работать другими методами. И я тебя вполне понимаю. К тому же, я заслужила.
Противоречия в чувствах рождают в сердце смятение, заставляют сомневаться в выбранном пути, в методах, в мотивах. Когда видишь впереди себя лишь мрак, только разум и решительность могут оттащить тебя от края пропасти. Но сейчас Джейн была уверена, что если ему позволить все, что ранее он не мог сделать в силу каких-либо внутренних принципов, то в ярости, он сможет добиться выхода своего эмоционального барьера и разговор пойдет куда легче. “Она девушка и бить её нельзя” - должно пронестись у него в голове. Но это ведь не так. Нордстром точно такой же агент, как и он. И если бы ей нужно было ударить, то она бы сделала это. Половая принадлежность тут не причем. Это как убивать, не смотришь на то, кто это: ребенок, женщина или старик. Ты просто нажимаешь курок.
- Тебе станет легче.
Нужно сделать много поступков, чтобы заслужить доверие и всего лишь один, чтоб потерять его навсегда. Раз Илья считает, что я потеряла его доверие и больше ни на что не гожусь, пускай решит сам этот вопрос. Отношения между людьми сравнимы с тонкой нитью. На начальном этапе эта нить очень слаба, любое резкое и необдуманное движение приведёт к её разрыву. И только тот человек, который сумеет вложить искренность и доверие в чувства, предав им силу преданности, превратит эту нить в прочную цепь, мощность которой не сможет разломить даже самый огромный камень.

+1

14

С чего все начинается? С крика, мольбы, слез. А потом, потом лишь короткий взгляд и тишина. Вот вы когда-нибудь слышали тишину, которую порождает смерть? Она непохожа на тишину одиночества, тишину полей, лесов, одиночной камеры, ведь ничто не сможет сравниться с той самой, стоит услышать ее лишь единожды. Ни одна ночь не пройдет без отблесков прошлого. Разного прошлого, это будут родственники, первая любовь, поездка за границу или новая игрушка, все, что угодного смешается в будущих снах. Но тишина, она останется с вами навсегда, безвозвратно, неискупимо. Дъявол всегда взымает плату за свои проделки. И видимо тишина порождение его  планов.
Каким бы Мельников не был непробиваемым на вид, в себе же он каждодневно переживал следствия своих поступков. Сколько на его руках было крови? Счет шел на сотню, если не больше. Так или иначе, он бы не смог вспомнить, да и не хотел. Ему хватало ночных кошмаров, из-за которых он просыпался то в холодном поту, то с жуткой горячкой. Это было его тайной, но не той тайной, о которой стоит рассказывать, чтобы облегчить свою душу. Разведчик знал, что плата должна настигнуть его, и, возможно в своей извращенной форме наслаждался своими психологическими мучениями.
Илья не собирался ее бить. Именно поэтому он собирался покинуть квартиру, чтобы ни в коем случае не нанести девушке травму. Он слишком хорошо знал последствия своей вспыльчивости, и все еще удручающе плохо знал до чего он может дойти во взаимодействии с англичанкой. Не исключено было, что все бы обошлось не ринься он  к выходу, а что если нет. Если бы она попалась под горячую руку? Задание было бы провалено. Нет, вовсе не для русской разведки, а конкретно для Мельникова. Неужели он бы позволил себе находиться близ Джейн, после такого поступка. Жить под ее крышей. Называть ее невестой? Нет, даже он не смог бы переступить через себя, случись с ним что-то подобное. Конечно он бил женщин. И не одну, и даже не десять. Но все они были его противниками. Все они так же как он пытались его убить, и это было всего лишь самозащитой или заданием.
Ее слова оказали на мужчину отрезвляющий эффект, почти что цепенеющий. Мельников вдруг посмотрел на нее совершенно другими глазами. Но какими именно он не мог понять. Это не было жалостью, не было раскаяньем, это даже не было ненавистью. Его удивляло, что ей удалось остановить его гнев и обратить во что-то совершенно иное.  Он вдруг увидел себя со стороны, да и все со стороны. Оглядевшись, разведчик обнаружил неподалеку окровавленные осколки, ведущие прямо к ним. Его руки также были в крови, и он уже испугался, что обнаружит где-то на теле Джейн рану. Головой он понимал, что все очевидно, и виновники алых следов стеклянные осколки, но отголоски чего-то невразумительного нашептывали ему сумасшедшие предположения. Илья лихорадочно ощупал девушку, которая на вид была вполне себе здорова, и даже немного с румянцем.
Он попятился от своей лженевесты, пока не уперся в диван и не обвалился на него практически бес сил. Упершись локтями в колени и, положив ладони на глаза, он стал перебирать в голове все беспорядочные мысли, что одна быстрее другой появлялись в его голове. Он не понимал, как так вышло, что шпионке, некогда бывшей в лучших рядах британской армии, приходится складывать руки, чтобы обуздать своего напарника. Как так вышло, что обычная ссора пробуждает в нем зверя, а обычный разговор не рождает ничего кроме сухой прямолинейности. Возможно, он и не заметил как стал полной копией своего погибшего отца. Так значит вот, что его ждет? Одиночество, укутанное в подобие семьи, которая тебя не переваривает. Уставы и приказы, которые цениться больше, чем любая человеческая жизнь, будь то твой ребенок или твоя любовь.
Сам того не осознавая, Илья замотал головой.
- Так это единственное, как можно меня побороть? – тихий бас был еле слышен, но Мельников сейчас мало заботился о своей слышимости, - Значит ударить тебя, да? – сквозь ладони он смотрел на девушку, ожидая, что та как-то разубедит его. Ожидая чего-то, чего он и сам и не знал. В конце концов, что она могла ответить ему? Чтобы он сам себе ответил? Наверное, то, что удар и вправду весьма хитрое решение, для того, чтобы сломить разведчика. И, возможно, в этом Джейн была на два шага впереди него.
- Ты что думаешь, я бью людей, чтобы мне полегчало? Кто же я Джейн? Кем ты меня считаешь? – разведчик резко встал, отчего ему на мгновение показалось, что он  вот-вот потеряет сознание. К счастью, воинская подготовка дала о себе знать, и уже через секунду он снова нависал над Мисс Нордстром.

+1

15

Мужчина глядел на нее беспомощными глазами так, словно она сию минуту открыла ему новый мир. Неужто понял, каким образом Нордстром усмиряет особо вспыльчивых противников? Впрочем, он никогда не был для нее противником, но чего скрывать, нутро все-таки боялось исполнения собственной просьбы. Облегчение принесла его реакция, что Джейн даже посмела выдохнуть. В его глазах девушка видела растерянность былого и горестную печаль его одиночества, а может и даже толику понимания происходящего. Растерянность - худшее из чувств. Счастье людей в том, что они научились быстро находить для себя лазейки мнимой определенности. У человека необыкновенно изворотливый ум! Разум человеческий - гроссмейстер таких лазеек. Разум в руках людей - самый большой трус и самый большой обманщик. И Норд очень надеялась на то, что ум Мельникова сможет сейчас извернуться, чтобы обставить её, но он сдался...
Мужчина отпустил её, испуганно глазея на собственные руки. Нахмурившись, Джейн внимательно следила за тем, чтобы Илья не натворил глупостей в состоянии аффекта. Когда-то давным давно, еще во время обучения в школе, девушка запомнила одну очень хорошую персидскую пословицу: “Когда гнев или какой-либо иной подобного рода аффект овладевает индивидом, решение последнего неминуемо становится негодным.” И именно сейчас до Джейн дошел истинный смысл. Неважно, осознаешь ли ты свой гнев, главное, что его видят другие и аффект становиться понятен лишь после достижения выбранной бессознательно цели.
- Нет, я так не думаю, я это просто знаю. Разведка всегда так учит людей, чтобы агенты могли убирать соответствующие препятствия. А я, как видишь, одно из них. - Девушка невольно хмыкнула и сфокусировала взгляд на серых глазах Ильи. Если раньше, она видела в них толику задора, смешанную с серьезностью, то сейчас в них погас тот огонек, что заставлял Джейн быть уверенной  этом человеке. Теперь, нужно было время, чтобы мужчина действительно осознал происходящее и взял себя в руки. Чисто интуитивно, Нордстром хотела обнять Мельникова, якобы показывая свое истинное отношение к нему. Но что-то, словно гигантские путы, заставляло Джейн держаться от него подальше. Оценивающе она повернула голову, ощущая некое смятение о того, что видит его слабость. Но это слабость не делала его немощным, а скорее живым. Не выдержав, девушка аккуратно сделала шаг вперед, задержалась, проверяя реакцию мужчины и затем быстро прильнула к нему, обнимая сзади и крепко сжимая. Джейн просила принять её в свои объятия, в них — глубина, принять её в эту глубину. Если он не готов был сделать это сейчас,  то пусть позже. Взять и понять, что такое сплетение глупости и боли, тоже может поддержать в трудную минуту.
- Я тебе благодарна, Илья. Правда. Ты поступил как мужчина по отношению ко мне сегодняшним вечером. Я это ценю. Но наше  довольно шаткое положение должны поддерживать тягучие путы моего недоочарования. Я сойду с ума, если не смогу тебе помочь в нужную минуту, когда буду играть роль “глупенькой невесты”. Ревнуй, будь собственником, но не отбирай у меня единственную возможность быть рядом во время этого задания.
Сейчас каждый из них понимал, что они достигли такой близости, которой у них не было раньше. Чрезмерная забота друг о друге оказалась ненужной, а в их случае почти фатальной, едва не уничтожившей не только проделанную ими работу, но и саму их жизнь, их взаимоотношения. И она была безжалостно отброшена в сторону. Джейн надеялась на то, что смогла объяснить ему причины своей обиды и боялась того, могла показаться слабой... как агент, как профессионал, как женщина...

0

16

В ушах раздавался тихий, вкрадчивый голос. Илья точно знал его.
"Доверие блажь простаков. Ты не самодостаточен, если позволяешь убедить себя в обратном. Все, что у тебя есть - ты. Все кому ты можешь доверить - ты. И то не так часто как хотелось бы. В этом и есть загадка мироздания. Никогда не знаешь, когда разум подбросит тебе гнильцу, оставив тебя в дураках." Как много он слышал нравоучений от отца. Как много он размышлял над правильностью его слов, и приходил к согласию с ним. Да и у него не было иного выбора. Вернее был, но он об этом просто не знал. Отец был его первым начальством, которого не стоило злить. Приказы которого незамедлительно должны были исполняться, иначе исход был непредсказуем. Бывало по утру, после очередного проступка, отец поднимал его не свет не заря. Маленький Илья вглядывался в единственное окно в своей комнате, и видел лишь тьму, неохотно проигрывающую закату. Схватив мальчика подмышку отец безжалостно тащил его за собой, а когда тот, не поспевая, смел свалиться в лужу, он только наблюдал за тем как тот поднимается, с укором, который запомнился Мельникову на всю жизнь. А потом, будущий разведчик бежал, полз, задыхался, получал тониками прутиками по спине, рукам и шее, когда силы наконец покидали его. И он всячески старался избежать любой остановки, потому что с каждым разом наказание было все сильнее и сильнее. И только когда солнце поднималось высоко-высоко, только тогда отец прекращал свои зверства и, они вдвоем возвращались домой. 
Его шили, с упорством, которому позавидовал бы любой лентяй. Он был полотном своего отца. А полотно состоит только из тех тканей, что имеется в арсенала у швеи. И Старший Мельников постарался вложить в сына все, что у него имелось за душой, кроме разве что самой души.
И он не понимал, как же можно иначе? Как же это довериться человеку, которого ты знаешь всего пару недель. Как же брать в расчет характеристики кого-то кроме себя. Ведь он был одиночкой, причем в самой что ни на есть запущенной форуме.
Но все что Джейн говорила, было чистой правдой. И разведчик сам все это знал, но как известно, знания требуют слов, которые могут превратить их как в материальное зло, так и в материальное добро. От нее же это звучало как диагноз, а может как приговор, которые не подлежал обжалованию.
- Ты не препятствие, - его слова источали холодность, холодность, которую он испытывал по отношению к себе. За то, что позволил Джейн так думать о себе, да и о нем в придачу. Он понимал, что разочаровал ее. И неважно, что он изначально не вселял лучших надежд. Что можно было взять с разведчика, который славиться своими одиночными заданиями? Как он вообще мог подумать, что справиться в планами в слиянии с девушкой. Неужели больше не было ни одного кандидата, которого можно было бы отправить сюда в Нью-Йорк, к Мисс Нордстром.
Он не хотел больше говорить про сегодняшний вечер, как и про задание в целом. Разговоры об этом явно не было их точкой соприкосновения. Того и гляди он снова выйдет из себя в порыве своей критичности, а девушка снова предложит себя в качестве груши, и вуаля, все как по маслу.
Мельников чувствовал себя виноватым, но не за то, что сделал с тем незнакомцем, а за то, что девушке пришлось его обнимать. Ему думалось, что все это из-за жалости, иначе с чего такая как она может себя так вести по отношению к Илье. Чем он собственно заслужил это? Разбитым стаканом, неверием в нее, игнорированием ее мнения? Но ему определенно было приятно, и, если бы не гадкие мысли о своей вине, так он бы и вовсе позволил себе забыться на добрые пару минут. В любом случае эти короткие секунды тишины были чем-то вроде бальзама, особенно, учитывая головную боль, которую все это время мужчина успешно игнорировал.
Однако спокойствие на то и ценно, что оно не бесконечно, и когда Джейн снова заговорила, он решил во чтобы то не стало вернуть им безмолвие, которое казалось бы мирило их непохожие нравы. Сняв руки девушки с себя, он развернулся, и обнаружил, что его голова находиться ровно над ее макушкой. Как странно, ведь когда они отправлялись на выставку парикмахер изобразил из ее волос привлекательное подобие пучка. А сейчас большинство локонов были безжалостно выдернуты из общей массы, чтобы обрамить ее плечи, лицо и шею. А кровь на платье только пуще придавала девушке образ толи сумасшедшей, толи пленницы. Однако ничто из этого не уродовало ее, а только придавало ощущения беззащитности. Когда еще Илья смог бы увидеть в ней это? Вот ее глаза, почти что аккуратный носик, если бы не перелом, который так явно просматривался вдоль переносицы. До сегодняшнего дня Мельников не задумывался, почему бывшая шпионка сохранила столь привлекательный внешний вид, учитывая количество передряг, в которые она попадала. Чтож, возможно, те, кто менее заботится о своей внешности, получает в награду удачу?
Разведчик и сам не заметил, как уже с минуту уставился на нее, в то время, как та удивленно наблюдала за тем, что же это происходил с Мельниковым. Он бы и сам не ответил, что это с ним происходит. Слишком много всего в этот день, моря алкоголя, новых знакомств, и разочарований. Это было просто слишком для человека вроде Ильи, возможно поэтому что-то в его действиях сегодня пошло не так. Например, его руки, вовсе не должны были оказаться на талии у девушки, и уж точно он бы не стал прижимать ее к себе с такой силой. А лучшим место для его лица сейчас была бы подушка, или салат, если бы он остался на выставке, но не как не волосы англичанки, аромат которых он позволил себе вдыхать невольно для самого себя. Но если уж нарушать все поставленные границы, так идти до конца. А в целеустремленности Мельников уступал разве что Нордстром, которая в данную секунду едва ли смогла бы как-то помешать ему. Правда на секунду ему показалась, что та сейчас заедет ему чем-нибудь тяжелым по лицу, а то и сразу по голове. Однако, он уже чувствовал ее неровное дыхание на своей щеке, когда его губы ощутили мягкую кожу чужих губ.

+1

17

Джейн вдруг взбрела в голову мысль, насколько все-таки близки радость и грусть, как тесно они спаяны. Переход от одного чувства к другому, прямо противоположному, незаметен, как тонкая нить паутины, дрожащая под каплей дождя. Она думала о том, как быстро ярость сменилась нежностью - хватило всего нескольких слов. О том, что в самые тяжелые моменты жизни, когда она оказывалась лицом к лицу со своими страхами, неизвестно откуда приходила отчаянная смелость, а слабость сменялась силой. Они все граничат друг с другом, эти противоположности, и изменяют нас и нашу жизнь в мгновение ока. Отчаяние отступает благодаря случайной улыбке незнакомца, уверенность превращается в страх в присутствии человека, вызывающего неловкость. Мельников, как оказалось, был тем самым человеком, перед которым робела Джейн. Девушка чувствовала самую невыносимую из человеческих чувств - неловкость. Когда объятия вот-вот должны были дать свой положительный результат, когда она смогла прижаться к нему вдохнуть его запах, мужчина лишь скинул с себя её руки и повернулся к ней лицом. Сделав небольшой шаг назад, Нордстром долго не могла решиться поднять голову, но как только почувствовала на себе его оценивающий взгляд - не удержалась и столкнулась со стеной. Стеной ужаса, стеснения, смущение и неудобство одновременно. Никто и никогда не глядел на нее так внимательно, словно изучая каждую морщинку вокруг глаз и при этом в глазах томилось восхищение. Нахмурившись, она молча позволила ему творить то, что ему сейчас было жизненно-необходимо. Агент совершенно не боялась того, что может произойти, но молилась за то всем Богам и Демиургам, лишь бы эта ссора пришла к своему логическому завершению.
когда-то давно, девушка мечтала о том, чтобы хотя бы один мужчина с таким же чувством и беззащитностью глядел на нее, предвкушая наступающую эйфорию. Чтобы хоть кто-то понял, что есть вещи более тонкого свойства, чем меха или атлас, чем все великолепие Соломона, чем весь гардероб царицы Савской, — вещи, красота которых ускользает от глаз многих знатоков. Есть кроткие, скромные души, которые благоухают и нежно расцветают в тихих тенистых уголках: и есть декоративные цветы величиной с добрую медную грелку, способных привести в смущение само солнце. Мисс Нордстром не принадлежала к разряду таких подсолнечников, и, кажется, было бы ни с чем не сообразно рисовать фиалку величиной с георгин. Девушка совершенно не могла предположить, что в сию минуту думает Мельников, но смиренно ждала развязки. Мужчина словно осознавал истинность её образа, когда огонь в глазах загорался с новой силой, силой познания. Начиная от макушки, мужчина со всей своей строгостью и вниманием, подмечал её недостатки: растрепанный волосы, порванное платье, пропитанное его собственной кровью, рассеянный и удивленный взгляд. Когда руки мужчины с особой властность прижали тушку девушки к себе, Джейн охнула и неловко уперлась ладонями ему в грудь. До всех фибр долетел тонкий аромат алкоголя, смешанный с мужским потом. Она его не боялась, но сразу же захотела отбиться. Однако, Илья все решил сам. Его лицо ловко опробовало на мягкость волосы Нордстром. А за тем легонько обдало теплом её шею, когда кончик носа дотронулся до открытого участка кожи, вызывая мурашки. Удивление скоротечно завладело душой юной Джейн. А когда девушка вновь столкнулась со взглядом Ильи, то обнаружила там то, что никогда ранее описать не могла даже в собственных грезах...
Желание. Когда властным поцелуем мужчина смял её губы своими, она только и смогла, что прикрыть глаза, чтобы не смущаться её больше. Все фибры её души были смертельно поражены, а сердце застучало как бешеное. Это был первый поцелуй за долгие годы одиночества. Когда первые нотки испуга благополучно прошли, Джейн все-таки ответила мужчине. Нежность, на которую она была только способна, можно было почувствовать вперемежку с солоноватым вкусом подсохших ранее слез. Этот миг длился совсем недолго... И как только мисс Нордстром в действительности осознала происходящее, Илья мог почувствовать сопротивление. Смешанные чувства бились в её груди. Она знала, как относится к этому мужчине и насколько далеко все может зайти. Но неуверенность в его выборе, в его трезвости ума и осознанности, дали о себе знать. Агент чувствовала, что Мельников не собирается упускать своего, потому применила все свои способности, чтобы обуздать его порыв. Маленькая ручка скользнула по его груди, а затем неловко прижалась к его губам. Когда мужчина открыл глаза, Джейн с толикой непонимания уставилась на него, молча спрашивая “Зачем?”.

+1

18

Всегда существует тонкая грань между желанием и симпатией, похотью и любовью, ненавистью и жестокостью. Подобно изящной жар птице, скрывающей в своем нутре тьму, человеческая суть скрывает в себе два обличия. Загадкой является то, что из этого обличия свет, что тьма. Один сказал бы, что стороны монеты не имеют существенных различий, и отличаются лишь тем с какой стороны взглянуть на нее. А будь она странным браком, имея на обеих сторонах решку, даже вековой мудрец не отыщет отличия, если не сделать характерный рубец на одной из них.  И будь человек не человеком, а монетой, едва ли у него была возможность столь искусно скрывать свои рубцы.
Где была та самая тонкая грань для разведчика Мельникова? Этот вопрос не то чтобы новым по своей сути, но весьма странным для сути Ильи. Границы для него всегда были несущественным фактором, вернее вовсе несуществующим. Он делал, если чего-то хотел, и не делал, если не хотел. Правила были одновременно просто и закономерны, минуя всяческие полумеры. Кто-то скажет, что подобный подход заметно отдает максимализмом, но едва ли это когда либо смущало Мельникова, которого заботил разве что результат. По крайне мере до сегодняшнего дня, до этой минуты, которая походила на толстый канат, из которого выпускают по одной ниточки. Он не вдел стрелок часов, не слышал их ход, но точно знал, что время странным образом замедлилось. Толи виной тому было его чудовищное опьянение, толи не менее чудовищная отрезвление, так или иначе ни то, ни другое не было фактом. Как и не было фактом, то, что происходило в эту секунду.
Сказка ли, сон или может виденье? Все это было бы более правдоподобным оправданием происходящего. Все кроме реальности звучало бы куда правдивее для Ильи, да и впрочем для всех, кто его знал. Пересечь устав, чтобы сделать что? Чтобы поддаться чарам девушки, появившийся в поле его зрения впервые за долгое время? Казалось бы куда глупее. Поддаться инстинктам в то время, как разведка ждет от него правильных, взвешенных решений и действий. Увы, как бы он не хотел думать, и как бы не думали другие, он все же не был роботом. И этот поцелуй подтверждал сполна его человечность, ну или хотя бы маленькую ее долю.
Уголки его губ приподнялись в улыбке, когда он понял, что девушка разделяет его желание. Она могла подумать, что он усмехается себя, ей, впрочем неважно. Все это было неважно. В его руках была вольная птица, которая в любой момент могла взмахнуть крыльями и исчезнуть, подобно сну после пробуждения. И он каждую секунду ждал того, что это произойдет, наверное, он даже хотел, чтобы это произошло, иначе могло случиться неизбежное. Мельников почти не чувствовал мягкость ее губ, ведь его собственные будто онемели, вино определенно действовало на него странным образом. Однако он был благодарен этому напитку. Впервые за долгое время он делал то чего хотел, не взирая на обстоятельства, причины и приказы. Солоноватый вкус ее губ усиливал жажду воды, а вместе с тем усиливалась и иная жажда, рождающая в мужчине недостойные мысли, которые он старался отогнать всеми возможными способами.
Его руки плавно перемещались по ее спине, будто по хрупкой вазе, прикоснуться к которой позволяют только избранным. Шелк сам притягивал прикосновения, позволяя подушечкам пальцев скользить по волнующим изгибам женского тела. Подобно волне, направляющей фрегат, изумрудная ткань направляла его ладони, она шептала, подталкивала, манила. Так манит пища после долгих дней голодания, или вода в местности, которая познала засуху. Разведчик почти слышал шелест ткани, почти слышал стук ее сердце, да и сам он был этим стуком. Он раздавался прямо у него в голове, то и дело поражая нервные окончания, делая ее все более чугунной. Но казалось это происходило где-то вне его, или просто не с ним. Это было отголосками той правды, что была здесь и сейчас.
Ее ладонь на губах мужчины была по меньшей мере странным условием в их переменных. Он приоткрыл глаза и взглянул на девушку, желая увидеть ответ на этот немой вопрос или немое предложение. Неужели теперь она решил ступить назад. Сейчас, когда он так ясно понял, что именно она ждала этого. Иначе как объяснить все ее действия, ему казалось, что она вела упорную манипуляторскую игру, и результат должен был сполна удовлетворить ее. Неужели он ошибся? Снова?
Илья отпрянул, как наверняка отпрянул бы любой в такой ситуации. Ну или тот, кто умеет себя сдерживать. А Мельников это умел, по крайне мере в те моменты, когда никто не доводил его до белого коленья. В его глазах читалось разочарование, возможно даже в самом себе. Может он просто сделал что-то не так и из-за этого Джейн поняла, что все это более, чем плохая идея? А может она просто оказалась куда разумнее его и поняла, что, если они продолжат это осложнит их задание. Разведчик предпочел принять последнее, ведь и сам он об этом думал.
- Ты права, - он кивнул как бы самому себе, понимая, насколько абсурден он был в своих попытках заполучить девушку вроде Нордстром, - Это плохая идея. Прости меня, этого больше не повторится.

+1

19

В жизни есть два основных правила, одно общее, другое частное. Первое из них гласит: рано или поздно каждый получит то, чего хочет, если только постарается. Таково общее правило. Частное правило гласит, что каждый отдельный человек в большей или меньшей степени есть исключение из общего правила. Нордстром прекрасно знала, что твориться в её душе и явственно осознавала до какого результата она согласна дойти, в отличие от Мельникова. Ей казалось, что мужчина совершенно не знал истинных причин собственного поступка, а Джейн лишь могла догадываться. Одно было известно точно, он заполучил то, чего так страстно желал.
Любовь. Поток вечно соприкасающихся и расходящихся людей с печальными глазами. Девушке безумно трудно поверить в то, что самое сильное из существующих чувств самое недолговечное. Осознание пришло ко ней давно и не без огорчения. Но еще ни разу Джейн не вступала на путь новой любви закрывая глаза, мысленно записывая и стирая два вопроса, ответа на которые не знает никто: «как долго?», «как скоро?». Она не готова была бросаться в омут с головой, но откровенно ответила сама себе на вопрос о том, что именно испытывает к Мельникову. Этот неожиданный и почти что мимолетный поцелуй вконец урвал остатки разума, заставляя выйти сердце вперед. Одиночество уходило, а на его место приходило осознание бесполезности собственной жизни, отсутствия у него жизненных сил, способности к сопротивлению, реализма оценок, прилив исступленного, ребяческого желания быть любимой, и всё это вдруг показалось ей слишком трудным, слишком тяжким.
- Я точно знаю чего хочу, но сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы проявлять подобные чувства. Ты пьян, а я не хочу, чтобы мы в последствии жалели о содеянном. - Джейн мягко улыбнулась Илье и сделала маленький шаг назад. Его руки нехотя опустились по швам и агент принял свой повседневный облик.
Девушка корила себя за то, что впервые так потонула в жизни другого человека. Она осознавала факт того, что даже если сейчас у них может все получиться, то после окончания задания, мужчина соберет вещи и уплывет обратно в Россию. Все закончиться, считай, даже не начавшись. Агент старалась как можно дальше откидывать подобные мысли в своей голове. И как только вскинула голову, чтобы посмотреть в его глаза, но окончательно растерялась. Джейн ошибочно показалось, что она чем-то обидела Илью, потому с ног до головы покраснела.
Моя жизнь всегда находилась в состоянии хрупкого равновесия, и чаша весов обычно перевешивала не в мою пользу. Если хоть что-то налаживалось, то что-то другое непременно шло под откос. Это стало самым суровым уроком, преподанным мне жизнью, и осознание сего печального факта тяжелым грузом давило на сердце.  Мне хотелось поднести руку к его лицу, ощутить всю свою нежность в этом прикосновении, но мне как будто не хватает воли, запасы энергии на нуле, а резерву взяться неоткуда. В таком состоянии понимаешь, что тебе и так неплохо. В этот момент я даже подумала, что можно довольствоваться и тем положением вещей, который был до этого поцелуя. Что я смогу остаться для Ильи только напарницей, а вскоре и хорошо забытым прошлым. Это случается постоянно: синица в руке набирает колоссальную массу, когда разум выплевывает осознание недосягаемости манящего журавля. Птенец в твоем кулаке становится просто необъятным, сжать его больше нет шансов. Мы боимся принимать растущее счастье, делая вид, что этого мы не хотели. Мои мечты откормлены в неволе.
- Знаешь, прости. Я не должна была тебе подобного говорить. Не должна была отвечать на поцелуй, не должна была настолько открываться... - Джейн откровенно испугалась. Предчувствие неведомой беды вызывает тревожное беспокойство ведь в глубине души до последней минуты надеешься, что, может быть, все обойдется; осознание же неизбежности несчастья, напротив, порождает на некоторое время тягостное спокойствие. Она был совершенно спокойна, но понимала, что это ненадолго: первая стадия, стадия подозрения ею пройдена; вскоре на смену ей придет стадия мучительных терзаний, разрыва и раскаяния. Норд знала, что так оно и будет. Но знала также и то, что между этими двумя стадиями временно наступил период мертвого штиля, напоминающего мнимое затишье. И, наверное, именно сейчас и наступил подобный момент.
- Ты, наверное, думаешь что я дура, да? - Не выдержав, Джейн спрятала лицо в ладошках и отвернулась, упершись лбом в стену. Она стыдилась всего, что успела на творить, словно это она виновата в произошедшем. На самом то деле, все и ранее было предрешено. Но только об этом мог догадываться лишь Андрей Юрьевич, который принял непосредственное участие в том, чтобы эти двое измученных людей обрели нечто после долгого общения.

+1

20

- Это все...- навзрыд кричала блондинка, - ...это не для меня. Единственную эмоцию, которую я знаю в тебе, это ярость от ревности. И только так я могу понять, что ты хоть что-то чувствуешь ко мне! - он знал, что последует за этим - откровение. Оно всегда следует в конце, когда человек понимает, что больше нечего терять, вернее он больше не хочет ничего удерживать. Также он знал, что, чтобы не сказала леди в кремовом платье, это вовсе не будет откровением для него. В его взгляде не было разочарования, не было грусти или раскаяния, ведь она была чертовски права. Эмоции были чужды ему.
- Ты хоть понимаешь как невозможно сосуществовать с человеком, который закрыт на миллион замков? Помнишь, ты говорил, что мы похожи? Оба сторонимся общества, замкнуты в своих идеях, ценим одиночество. Как глупа я была, oh mon dieu. Да легче распилить булыжник, чем заставить тебя чувствовать! - утерев кружевным платком, наметившиеся слезы, девушка покинула дом и больше Илья Мельников никогда не видел ее.

Пару лет назад разведчик узнал, что Наталья Березина, некогда бывшая его любимой, стала женой одного из уважаемых чиновников. Он искренне надеялся, что с ним она обрела счастье, ведь он едва ли мог ей предложить что-то похожее. До сих пор он не понимал причину той размолвки. Понял бы, если бы Наталья изначально не знала, что он за человек, но ведь она знала, знала лучше, чем другие. Илья ставил на женскую надежду суметь изменить мужскую суть. Подобно азартному игроку они брались за самые безнадежные случаи, и когда некоторым улыбалась удача, другие же, подпитываясь этой удачей и думали, что способны совершить такое же чудо. Увы, самонадеянность вещь весьма непостоянная, а значит настолько же положительная насколько и отрицательная. Таким образом и Илья стал жертвой несбыточных надежд, в результате чего оказался у разбитого корыта.
Как часто все-таки женщины путали его, в желаниях, стремлениях, мотивах, в чем угодно. Казалось, все должно было быть кристально чисто. Между двумя то военными людьми, в которых чуть ли не от природы заложены шаги по вываренной тропе. Но Мельников понимал, что если он и пойдет по одной единственной тропе, к которой он привык, то надеяться на тоже самое от Джейн было как минимум самонадеянным. Так или иначе, он считал, что поступил более чем правильно, если не брать во внимания поцелуй. Благо, он не привык корить себя за сделанное, а потому каким бы аморальным он это не считал, обдумывать прошлое он не собирался, однако обсуждения ему избежать скорее бы не удалось. Впрочем, наверное, это было закономерным итогом. Так или иначе он должен был объясниться? В конце концов объясниться хотя бы перед самим собой.
Слова девушки заинтересовали его, вернее заставили взглянуть на ситуацию под иным углом. Углом, где он вовсе не противен Джейн, углом, где она следует не по указу, а по велению рациональности. И это определенно обрадовало его. Он сам не понимал почему, но на его лице появилась глуповатая улыбку, которую он поспешил скрыть, проведя ладонью по губам, невольно напомнив себе касанье чужой ладони.
- И чего же ты хочешь? - настойчиво спроси л разведчик. Он точно знал, что никогда бы не стал давить на девушку, не будь в его организме столько спиртного. Стоит отметить, что алкоголь играл с ним в злые игры, то идя на поводу у его желаний, то отправляясь в совершенно противоположное плаванье. Наверное, Илье стоило сказать спасибо всему этому заданию и отдельно главе мафии за то, что тот поспособствовал такому завершению вечера. С другой стороны, в любой момент все могло рассыпаться, да так, что Мельникову пришлось бы одному исполнять приказ русской разведки.
- Я рад, что ты откровенна со мной, Джейн. Жаль, я не могу дать тебе того же, - он замялся, - В смысле, я не могу быть столь же открыт, - наблюдая за девушкой, он видел как она стремительно меняется. Но он все еще не мог выбросить из своей головы то, что она ответила на поцелуй. В том обществе, к котрому он привык, было принято, что девушка делает ответный жест только, если действительно этого хочет. А в чем он был уверен на все сто процентов так это в том, что ни к чему ее не принуждал. Так почему же тогда она была столь печальна? Почему ему казалось, что она вот-вот расплачется? И почему ему было так чертовски паршиво из-за всего этого?
- Нет, - твердо отрезал он, - Почему ты так говоришь? Неужели хоть одно мое действие намекнуло на что-то подобное? - он чувствовал, что разговор еще не закончен, и факт того, что Джейн отвернулась был для него крайне странным. Вернее не совсем странным, а не комфортным. Ему бы хотелось видеть ее глаза, когда они говорят, но разве мог он этого требовать? Илья было протянул руку к ее плечу, чтобы утешить девушку или попытаться развернуть ее. но на полпути оборвал себя, вспомнив как закончилось их последнее соприкосновение. Наверное, сейчас было бы самым лучшим распрощаться до утра и отправиться каждый по свои постелям. Но толи  он был слишком пьян, толи слишком взбудоражен всеми событиями, но так или иначе оставить Джейн в таком состоянии он не мог.

+1


Вы здесь » JAZZ NOTES: beautiful life » Тухнет в руках сигарета » Ревность, как и болезнь, обостряется к вечеру


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC