JAZZ NOTES: beautiful life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » JAZZ NOTES: beautiful life » Тухнет в руках сигарета » Отцы и дети; [23.12.1920]


Отцы и дети; [23.12.1920]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Отцы и дети;

https://scrapbookwardrobe.files.wordpress.com/2014/10/feb4d39a017ef7496444a96cdcbb71bc.gif

https://45.media.tumblr.com/750ce3a72302a6393e0b1f31f4ab0646/tumblr_nilg9qK6Hj1tu3kodo1_500.gif

1. Время и место: 23.12.1920, вечер, квартира мисс Aanor Guenargant
2. Участники: Aanor Guenargant и Enrico Abandato ;
3. Краткое описание эпизода: когда тебе приходится самостоятельно воспитывать достаточно взрослую дочь это не сказка - это испытание, которое пройти дано не всем. Так что когда она сбегает по собственной прихоти - на поиски бросаешь всю артиллерию и в который раз думаешь о том, что бы выдать замуж и не беспокоиться уже самому.

Отредактировано Enrico Abandato (2015-12-05 21:05:55)

+2

2

- Эй, Аанор! - окликнула она меня. Я даже вздрогнула, оборачиваясь: кто этот человек, что впервые за полгода моей жизни в Нью-Йорке называет меня по правильно произнесенному, хоть и не на моем языке, имени? От этого мгновения так тягуче запахло океаном, что я на пару секунд подвисла вполоборота, забыв закрыть рот.
Видимо, глаза мои были настолько распахнуты, что моя старая знакомая по досуговой жизни рассмеялась. Мне показалось, что немного нервно, но я не придала этому значения.
- Джульетта? - я усмехнулась тоже, понимая, как я сейчас выгляжу со стороны, поспешно преобразовав глуповато открытый рот в некое подобие ошеломленной улыбки. - Ох, как ты меня славно сейчас назвала, пожалуйста, не бросай это дело! - едва не со слезами на глазах искренне попросила я, подходя к ней и неблагородно взглядывая на часы: до репетиции еще целый час, у меня как раз есть время поздороваться даже в кафе, если эта чудесная ценительница красивой музыки так пожелает.
- Хах, да просто я так подробно тебе расписывала, как меня называть можно и как называют, что вообще не ожидала, что ты запомнишь первоисточник! - снова смеюсь я, попутно приглядываясь к ее изменившемуся немного выражению лица. Что-то в нем жесткое проявилось, чего раньше у Джули не было. Итальянки вообще прекрасны. В них столько всего разного и многогранного скрыто, чего с первого взгляда не разглядеть...
Она отвечает мне, что не надо распинаться, когда представляешься, и я знаю, что она права.
- Ты куда-то идешь целенаправленно или просто гуляешь? - склонив голову набок, соглашаюсь я. На улице стоять прохладно, и я раздумываю - уйти с прохода внутрь или отойти за угол, чтобы поговорить, если придется.
- Хм... Просто так, - воровато обернувшись, бурчит она, и я понимаю, что кафе - вот правильный шаг.
- Слушай! - подскакиваю я к моей любимой театралке, ухватившись за подол своей мутоновой шубки. - У меня целая куча времени до репетиции! Зайдем в шоколатерию? - указываю я рукой в дальний угол соседнего квартала. - Там такое волшебное пирожное стали печь! Раскупают на раз, только успевай запасаться...
Жюльетт была не против, хоть и информацию про пирожное восприняла рассеянно, будто и не слушала меня вовсе. Она была на взводе, а еще напугана, хоть ни за что не призналась бы себе в этом. Она была сердита и очень несчастна, хотя улыбалась шире обычного и щебетала погромче весеннего скворца.
- Джульетта... - горячий шоколад был еще слишком горячим, чтобы пытаться его пить, как по мне, но вполне приятным, чтобы погреть о стенки его сосуда руки. Не поднимая глаз от белоснежной фарфоровой чашки с нежным золотым узором, я начала краснеть. - Что-то не так? - у меня у самой сердце будто сорвалось и упало со стуком на пол. Представляю, как чувствовала себя Жюльетт от этого прямого вопроса. Ведь она не стала переспрашивать, как могла бы, не стала просить уточнить, что я имею в виду, задавая такой вопрос. Она сразу сникла и выдохнула, упрямо сжав брови на переносице и уткнувшись взглядом в столешницу. За окном пошел снег, впервые за сегодня, а Жюльетт впервые в жизни хотела мне сказать что-то важное, из ее жизни, а не из мира искусств.
Красивая девушка, и я совершенно ее не знаю. Чувство беспомощности и полного дружеского дилетантства накрыло меня с головой. Ведь она не обязана мне ничего рассказывать, не обязана доверять.
- Я сбежала из дома, - тихо произносит она, и я в ступоре хлопаю ресницами и неосознанно заглядывая под стол: не появилось ли там каким чудом чемоданов. Ее отец казался мне при первом знакомстве не из таких, кто позволит словосочетанию «сбежала из дома» просуществовать в действительности дольше пары часов.
- Как давно? - сипло и не сразу отозвалась я.
Вместо ответа она поднимает на меня полные растерянной неуверенности глаза. И это так жутко. Джульетта, принцесса бомонда, - и в таком неуклюжем состоянии, без вещей, даже без этой своей сумки-балетки... У нее вообще сейчас есть с собой деньги, чтобы за шоколад заплатить? Думаю, нет. Я невольно вспоминаю, сколько у меня в кошельке наличными и успокоенно выдыхаю: я совсем недавно разменяла десятку.
- Господи, что же такое там у тебя произошло? - неконтролируемым потоком слов выливается из меня на выдохе основная мысль.
- Давнишняя история! - резко отмахивается она, давая понять, что она обязательно расскажет, как только сможет. Но не сейчас, не при людях.
Ее взгляд тут же извиняется за грубость интонации, и я с сочувствием опускаю глаза. Шоколад в чашке кажется и несладким, и слишком густым, но он очень кстати прикрывает мое неумение вести спасительные беседы. Пирожное передо мной уже не вызывает аппетита. Я то и дело вглядываюсь в лицо Джульетты, которая теперь снова ничем не выдает предмета нашей краткой беседы. Она, смеясь, говорит что-то про прошлогодний Рождественский вечер в пансионе и снова замирает, не закончив мысль.
Она серьезно сбежала. Ее отец, наверное, уже рвет и мечет. Как вот ей предлагать что-то правильное?
- А брат твой знает? Брат ведь у тебя, да?
- Да-а, не сестра, - неопределенно протягивает Жюльетт, щурясь, как от задетой зубами оскомины. - Ладно, - коротко заключает она. - Мне пора.
Я порываюсь вместе с ней и из меня неожиданно вырывается фраза:
- Поживи у меня пока?.. Ну, у нас с тетушкой, - уже тише добавляю я, густо краснея. - Сейчас она, - я бегаю глазами, знаю, но ничего не могу с собой поделать. - в церкви, а после пойдет по своим товаркам разносить подарки, так что я почти до ночи одна... - я заглядываю Жюльетт в глаза и сглаженно жестикулирую: не так часто доводилось мне приютить у себя человека по собственной воле. Совсем никогда. - А когда она придет, уже ни за что не позволит тебе уйти.
Не знаю, что во мне такого было в тот момент, но Джульетта не засмеялась в ответ, не замахала руками и не назвала меня глупышкой, поверившей в невидаль. Ее глаза наполнились слезами благодарности, и я сама за малым сдержалась, чтобы не распустить нюни: я никогда не видела ее плачущей. Только сияющей самоуверенностью и завидным самоуважением.
Репетицию отменили быстро, и это даже не по моей вине: Бобби, как оказалось, запил, так что это не я, а передо мной извинялись. Похоже, моё предложение посильной помощи ближнему одобрено небесами...

+2

3

23 декабря 1920 год, 00:04 АМ
- ... в общем я устроил тебе встречу с поверенным Маранцано. Только он хочет с глазу на глаз, без посредников, без охраны, без оружия. Только ты, босс,- вещал Рикко.
Энрико сидел на заднем сидении своего автомобиля. Машина с превышением скорости мчалась далеко за город - там должна была произойти встреча с местными торговцами живым товаром. Для борделя, который успел подмять под себя Абандатто нужны были новенькие. Иногда проще найти людей со стороны, которые будут думать, что идут на золотую жилу, а станут  всего лишь заложницами обстоятельств. Было ли ему жалко? Нет. Мог ли он представить в этой же роли собственную дочь? Нет - а если вдруг сможет, одному Богу известно, что он сделает с тем дебилом, посмевшим позариться на его Джулс.
- Я понял. Когда? - Марчелло (водитель) мельком взглянул в зеркало заднего вида, что бы удостовериться, что у босса все в порядке.
- Завтра в полдень на то ли заводе, то ли складе на Западе города. Мне кажется, что больше похоже на подставу, ты точно хочешь пойти? Не нравится мне его помощник этот Дастин. Мутный он какой-то. Как и Маранцано. Я не смог найти на него личной информации. Словно он вообще не ведет личной жизни, - с одной стороны Риккардо дело говорил. Но ведь не будут его, дона сицилийской мафии, за которого есть кому устроить вендетту, мочить как пса в кабинете на заводе? Энрико не хотел в это верить и уповал на порядочность итальянца. Если на порядочность жителей Соединенных Штатов можно вообще надеяться.
Прожив в этой стране всю сознательную жизнь итальянец каждым граммом своей бессмертной души всегда принадлежал Сицилии - родине, откуда пошли его предки. Земле - которая давала ему силу. И вине - которое лилось рекой, подаренное прекрасными сочными виноградниками. Ох уж этот аромат только что давленного в кадках винограда. Женщины делают это своими босыми ногами, как и тысячу лет назад. Они втаптывают бусины в деревянные половицы и те приятно лопаются под весом прелестниц. А какие там ночи - звездные, тихие, немного прохладные. Энрико мечтал однажды отдать империю в руки сыну и уехать доживать свои последние годы на острове, значащем для его родни все.
Уже на месте, когда девушек были готовы показать, а сам Энрико настроился на положительные эмоции, к складу за городом подъехал еще один Форд, из него выскочил широкоплечий бугай в темном костюме из грубого материала. Он шел торопливо, стягивая с головы шапку. Когда же он подошел к Рико, кажется, что все слова кончились.
- Что не так? - спокойно спросил итальянец, морально готовый к какой-нибудь гадости или неприятности.
- Ваша дочь. Она сбежала.
Широкая складка легла на лбу Абандато. Он кивнул одному из своих людей - разобраться тут лично, а сам пошел к автомобилю, что бы вернуться домой и найти чертовку.
Нью-Йорк - город не маленький. Можно даже сказать - огромный. Китайцы, ирландцы, французы, русские, американцы, итальянцы живут вперемешку - словно им нравится соседство друг друга. Итальянец никогда не поймет этой сумасшедшей любви к ближнему. Конечно же, как и любой представитель итальянского сословия он был католиком, ходил на мессы и даже исповедовался. Только основные его грехи все равно не искупит десяток-другой прочитанных молитв и поставленных свечей. На руках Энрико Абандато слишком много крови, которую он не собирается смывать. Конечно, у него есть свой кодекс чести. К примеру, он никогда не трогает женщин и детей - ни при каких обстоятельствах, даже если оные стали свидетелями. Он не убивает стариков. Не трогает и тех, кто решает раскаяться и больше не влезать в его дела.
Костюм-тройка прекрасно сидел на его подкачанной фигуре. Гладко выбритые щеки, и только небольшие усы - волосы в спокойном состоянии расчесанные немного назад. Он представлял собой сосредоточенное спокойствие, холодную сдержанность и аккуратность. Нельзя было что-то испортить в эту встречу. Нельзя было показывать слабость точно так же, как и силу. Он шел поговорить и обсудить, а не отнимать. Хотя, прими разговор неожиданно отрицательный оборот - Энрико был готов и к такому сценарию.

***

23 декабря 1920 год, 13:08 PМ
Итальянец не нервничал. Он был спокоен - пожалуй, еще более спокоен чем всего двадцать минут назад, пока ехал в чертовом автомобиле к месту встречи. Конечно же, на улице его ждал консильери и два цепных пса - Амадео и Джакопо, которые преследуют босса почти везде. Кроме ванной комнаты и спальни, пожалуй. Два эти итальянца были не самыми умными на свете, но что-то да понимали в жизни. А особенно хорошо они понимали в своей работе - обеспечивать сохранность тела своего хозяина или его родных. Если надо они пойдут под пули. Если надо - убьют для него. Если надо - достанут кого-то даже из-под земли. Ведь любая крыса имеет привычку выбираться из норы за жратвой.
Жульетту найти достаточно быстро. Она никогда не изменяла своим привычкам. Ее взбалмошный характер (прости господи) от матери передался вместе с кровью. И если бы не люди вокруг - она бы давно уже была выпорота и заперта в комнате на неделю, а то и две. Подумать только! Сбежать из дома. От отца, который печется о ней больше, чем о ком либо другом. Возмущению Энрико не было предела.
- Этаж и номер квартиры, - потребовал у одного из телохранителей, а после - поправил галстук и выскользнул из авто на самую улицу, что бы пересечь ее и спустя минуту двадцать секунд - постучать в дверь квартиры некоей Энор Гвэнаргант, а точнее ее тетушки. Странное имя девчонки врезалось в память Рико и он пытался вспомнить, где ее видел или слышал о ней раньше.
Дверь открыли не сразу, но когда это произошло, Энрико обворожительно улыбнулся и представился:
- Добрый день, юная леди. Меня зовут Энрико Абандато и я отец Джульетт. По некоторым данным смею предположить, что она решила квартироваться у вас некоторое время, которое решила провести вне дома...сбежав, - сама интеллигентность. - Вы не впустите меня внутрь? Говорить на лестничной клетке достаточно неудобно. Особенно на столь щекотливую тему.

Отредактировано Enrico Abandato (2015-12-06 17:37:30)

+2

4

Мы с Джульетт успели только попить чай и усесться на диванах в маленькой гостиной тетушки Мэрибелл. Она едва начала свой рассказ о том, что отец держит ее в золотой клетке, что все обстоятельства держат ее там, а ей бы хотелось быть просто человеком, певицей, как я, фотографом или художником... Мы едва-едва перешли на тему о ее увлечениях, как в дверь постучали.
Джульетт тотчас сорвало с места со сдавленным шепотом "это он!". Она подбежала к окну и из-за занавески увидела на улице что-то такое, что заставило ее отшатнуться. Когда я подходила к окну следом за ней, она одними губами показала мне "Спрячь меня!.." Она побледнела и выглядела совершенно напуганной.
- Господи! - пискнула я, зажимая рот пальцами. - Кто эти люди?
Не казалось, что те накачанные головорезы за окном возле шикарной машины пришли с благими намерениями.
- Охрана отца. Он... - она выдохнула, опуская глаза и снова поднимая их на меня в упор, - дон сицилийской мафии здесь, в Нью-Йорке... Прости, что не сказала раньше.
Не было похоже, что она так шутит...
- Прости, что впутала тебя в это. Он не тронет тебя, просто скажи, что я ушла, пожалуйста!
Видимо, в крепкий ступор я впала, раз Джульетт пришлось трясти меня за плечи.
- А что если... А что если сказать, - от страха у меня трясся подбородок и наворачивались слезы, - что тебя и не было вовсе?
- Иди скорей, открывай, а то он выломает дверь! - подталкивает она меня к коридору, развернув за плечи в сторону входной двери. Я, естественно, сопротивляюсь и выворачиваюсь.
- Я боюсь!.. - шепчу я еле слышно, пытаясь заглянуть ей в глаза и удержать за руки со мной рядом.
- И ни в коем случае не ври. Убьет. - ободряюще звучит от Джульетт напоследок перед тем, как она скрывается за дверью спальни тетушки.
"Вот же влипла..." - оторопело двигается мысль по моей голове и перед глазами, которые, кроме нее, ничего толком и не видят.
Подхожу к двери на следующем требовательном стуке, который, кажется, временно выводит меня из комы, и дрожащими руками поворачиваю ключ.
- Сэр? - он - улыбается???
"Забавно... Она просила не врать... Не врать и сказать, что она ушла... Сложная задачка."
Не укрылось от него, что я напугана...
- Здр..равствуйте, - сбивчиво отвечаю я на приветствие и слушаю его речь, его интонации, стараясь угомонить свое сердце, которое вот-вот из груди выскочит, что, похоже, тоже весьма заметно. Ну вот и как в таком состоянии говорить, что она ушла???
- Да-да, конечно, заходите... Очень приятно, сэр Абандато... Меня зовут Энор... - говорю я еле слышно, отступая назад и позволяя мужчине зайти.
Что там сейчас делает Джульетта? Не выйдет, а? Может, всё-таки решится и спасет меня?
Но нет, я не буду оборачиваться, иначе сразу же выдам ее.
- Вообще-то полное мое имя Аанор, - пытаюсь я придать голосу уверенности и даже как будто бодрости, но что-то как-то не очень выходит... Но я снова иду по этому скользкому пути, не представляя, что нужно делать дальше. - Но поскольку все путают мое имя с мужским Аарон, то... Да... Что? - говорю я, сглотнув и прикрывая за незваным гостем дверь. Те амбалы вслед за мистером Папой не зашли, и я послушно иду за ним в гостиную, как будто это он, а не я, здесь хозяин. Даже оглядываю комнату так, будто впервые вижу ее. И, кажется, я уже представлялась ему когда-то...
- Джульетта? - Господи, хоть бы не взглянуть на эту дверь! - Джульетта была здесь, да... Час назад...
Кажется, я не слишком убедительна.
- Она сказала мне, что сбежала из дома, а я сказала ей, чтобы она возвращалась, - голос у меня, слабый и жалкий поначалу, в какой-то момент крепнет и начинает звучать - фальшиво.
Господи! Все равно ведь вру! Глаза же выдают! Вон как он смотрит... Насмешливо?...
- Разве... - я снова краснею и говорю тише, еле заставив себя посмотреть в глаза синьору Абандато, - она не... вернулась?

Отредактировано Aanor Guenargant (2015-12-07 16:33:36)

+2

5

Всё это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно...
(М.Ю. Лермонтов)

Ребята, которые курили у автомобиля - Амадео и Джакопо - цепко наблюдали за периметром. Они подмечали каждую проезжающую машину, каждого мужчину или девушку, которые прошли мимо. Они боялись упустить Джульетту даже сейчас. От дочери самого Абандато можно ожидать что угодно - и именно поэтому ее не стоит недооценивать. Джулс если и выглядела достаточно смиренной девушкой, то уж явно не была таковой внутренне - тому доказательство ее бегство из дома без вещей, денег и даже без предупреждения. Она даже брату не сказала.
Девушка, которая открыла дверь Энрико была мила. Миниатюрная, тоненькая, словно фарфоровая статуэтка или куколка. Она хлопала своими большими распахнутыми глазами и казалась уж очень напуганной. Если бы Джульетт тут не было - чего бы ей бояться его?
Мужчина прошел в просторный коридор, осматриваясь. Достаточно светлая и ухоженная квартира. Тут явно была приложена рука женщины - хозяйки. Энрико заложил руки за спину, поворачиваясь лицо м к девушке, когда осмотр не выявил видимого присутствия его дочери в квартире.
- Очень приятно, мисс Аанор, - сдержанно кивает итальянец и смотрит прямо на девушку, без желания запугать, но с желанием рассмотреть. Он понимал, что взгляд его достаточно тяжелый и что юная леди обязательно почувствует, что ее будто "прощупывают".
Он так не любит ложь. А ведь сейчас ему четко и праведно лгали. Дулс не выходила из этого дома, она не уезжала отсюда. А маленькая птичка, которая мялась и краснела, стоя напротив - нагло врала ему. Но девушка слишком хрупкая и маленькая. Сколько ей? Наверное, не старше его дочери - если вообще не меньше. Нет. Он не мог себе позволить причинить ей вред. Но он хотел бы правду.
Он всегда предпочитал правду.
Энрико ухмыльнулся, оглянулся еще раз и полез в потайной карман пиджака за портсигаром. Достал позолоченную коробочку, вынул оттуда сигарету, а потом опомнился - неприлично курить в чужом доме без разрешения, да еще и при молодой девушке. Итальянец постучал сигаретой о гладкую крышку и спрятал назад - пряча коробочку на место.
- Нет... - задумался и посмотрела в глаза Аанор, щурясь, - она не вернулась. - сицилиец не спросив разрешения прошел дальше, в гостинную, оглядываясь. Но он не видел Джульетту, он не слышал ее. Но зато чудесно чувствовал аромат ее духов, которые сам же дарил в прошлом месяце.
- И мне сказали, что из здания она не выходила, - он села на стул, который был отставлен от стола так, словно на нем кто-то только что сидел. Напротив - такой же стул. Это указывало на то, что Аанор была не одна дома всего пару минут назад. Он лукаво улыбнулся и откинулся на спинку стула, расстегивая пуговицу пиджака.
- Понимаете, - начал мужчина, убирая непослушную челку со лба достаточно резким и рваным движением, - моя дочь мне слишком дорога, что бы позволить ей сейчас гулять где-то по улице. Холодно. Зима. Вон снег идет. - он помолчал какое-то время, разглядывая кружевную скатерть. - И я очень не хочу, что бы с ней что-то случилось, - повысил он немного голос, словно обращаясь к самой Джулс. - Она у меня слишком впечатлительная и резкая, но зато отходит быстро. - это он уже процедил сквозь зубы.

Отредактировано Enrico Abandato (2015-12-08 16:50:54)

+2

6

Я пыталась улыбаться, но все мои мысли были заняты только тем, что нельзя смотреть на дверь, за которой сейчас прячется Джули, поэтому все мои улыбки мне и самой изнутри казались вымученными и неправдоподобными. Я представляю, что о них думал мсье Абандато!
Какой же у него сильный взгляд, Господи...
Я опускаю глаза и поеживаюсь, понимая, что выгляжу сейчас просто омерзительно. Но он не ругается... Дон мафии... Господи, помилуй... Он говорит, что ему очень приятно...
Я чувствую ничем не преодолимую потребность скорее и плотнее закрыть глаза и быстро открываю их, поняв, что это уж чересчур. Зачем меня Джули так мучает??! Почему не выходит?!!
И вдруг я вспоминаю, что от Джульетт пахнет «Клима»! У меня нет этих духов, нельзя сказать вот так просто, что я недавно пользовалась ими - от меня ими не пахнет, нельзя даже сказать, что тетушка только что ушла, и это ее духи - у нас в доме нет ни одного флакона для предъявления доказательств...
Я влипла. Джули, тебе бы лучше поскорее выйти... Почему же, почему же ты не выходишь?...
Я просто физически ощущаю, как он ищет правильный подход к тому, чтобы я сдалась и наконец, указала на эту дверь. В конце концов, никаких других закрытых дверей в нашей квартире нет... Это же так очевидно. Не в платяном же шкафу я ее прячу... Стоп! Платяной шкаф! Я рассеянно слежу за его манипуляциями с портсигаром, не отдавая себе отчета в том, что сейчас он закурит в тетушкиной квартире, и никак не могу понять, как дальше быть: сапоги Джули мистер Абандато увидит при выходе из квартиры! Они стоят прямо за дверью... Пальто-то ее я убрала в шкаф по инерции, по инерции же дала Джульетт домашние гостевые туфли, а вот сапоги оставила сушиться в углу... Я смотрела на его сигарету и не видела ее, я просто теперь думала, как не предать друга... Нет, пока не друга, конечно, но человека, который доверился мне... Она ведь, наверное, рассчитывала на то, что я во время спрячу ее сапоги! И ведь был шанс, когда он проходил в гостиную!.. Как же туго до меня всё доходит!
Я сморгнула только тогда, когда сигарета ударилась подушечкой фильтра о портсигар, и подняла глаза.
Что означает теперешнее его решение не закурить? Кто знает, как понимать манипуляции главных мафиози? Да вообще, любых!..
Может, всё списать на  то, что я просто не знаю, как себя вести при доне сицилийской мафии? О, а эта идея кажется обнадеживающей!
И все же, приятно, что не закурил...
Как он сказал это «нет»... Как он смотрит! Он просто ждет, когда кто-то из нас сдастся. Мне сложнее... Наверное... Не представляю, что сейчас чувствует там его дочь... Я бы не выдержала.
Господи, как же это трудно! Я слушаю его, вижу, как он смеется про себя надо мной и не понимаю, почему я должна продолжать участвовать в этом фарсе. Он замолкает и смотрит на скатерть, но мы оба с ним знаем, что мы оба же и прислушиваемся к той живой тишине за злополучной дверью.
Как всё так получилось? Почему я должна врать?!
И вот теперь он сам смотрит на ту дверь и возвышает голос так, что понятно, что речь его обращена уже не ко мне! В чем же дело? Почему так тихо-то? Как-то не к месту я вспоминаю, что мы живем на втором... К чему эта мысль неясно, и я отмахиваюсь от нее, как от внезапной зимней мухи.
- Сэр... Синьор, - несмело начинаю я после того, как он сказал свои последние слова так, чтобы Джульетт не услышала. - Просто так не сбегают из дома...
И вот теперь я впервые за всё это время честно ловлю его взгляд. Он всё еще прощупывает меня с любопытством, я, конечно же, робею под ним, но не сдаюсь, мне важно знать. У меня мурашки по коже от страха разгневать этого человека, и голос совсем тихий, но мне очень важно сейчас говорить правду. И это часть правды, я просто обязана была ее сказать...
А еще это мой личный антидот от лжи, что травила тут всё и вся в течение последних минут.

Отредактировано Aanor Guenargant (2015-12-09 04:03:53)

+2

7

Ему это все не нравилось. И одному Богу известно, на сколько еще хватит его моральных и физических сил не начать угрожать. Кулаки чесались. Но он не пустит их в ход, даже если по-другому вытащить информацию из девушки не выйдет. Та и так слишком сильно напугана. Бог весть что ей наговорила Джульетта. Кстати, а как много она сказала невинной малышке? Энрико нахмурился и поднес руку к губам, касаясь их пальцами, мягко, легко, в задумчивости. Он глядел в одну точку, на какое-то время отвлекшись от Аарон, от квартиры и от того, что в соседней комнате, за закрытой дверью просто обязательно должна быть его дочь, которая уже, вроде бы, и совершеннолетняя, но все равно принадлежит ему.
И сейчас толпа суфражисток закидали бы его камнями. Чертовы женщины, с их чертовым желанием стать полноценной частью общества. А так они что, неполноценны? Ну не будет у них права голосовать и работать на мужских должностях... чего неймется то? А этот...Джонсон, который Енох - казначей города, стремящийся к власти. Скоро ведь выборы в мэры. Так он задумал выставить свою кандидатуру. И кто бы подумал - несколько дней назад этот прохвост посетил собрание суфражисток и выразил глубочайшее восхищение их движением. А у самого - жена дома сидит с детьми и племянница все еще не замужем. Кстати, как ее там? Кажется, Хелен Джонсон - красотка, но слишком замкнула в себе. От таких никогда не знаешь чего ожидать.
Он потер подбородок пальцами, перевел взгляд на девушку, снова сузил глаза, пропуская слова мимо ушей и только догадываясь, после, о чем та говорила. Он подумал о дочери.
Джулс всегда была у него под боком. Его первенец. Любимая дочь. Он делал для нее все, а она хочет отплатить ему такой дешевой монетой? У любого отца от такого хода просто сердце разорвется на куски. Вот и Рико пока не понимал, чувствует злость ли или обиду на чадо за то, что она просто не оценила.
- Мне кажется, что если бы ты вышла, разговор мог принять более благоразумный и взвешенный характер, тебе е кажется, Джульетта? - он выдохнул это устало, откинулся на спинку стула и уперся локтем в стол, мельком пробежав взглядом по растерянному лицу девушки-хозяйки дома. - Ты пугаешь свою спасительницу и мне кажется, что очень зря так с ней поступаешь. Аанор была добра - пустив тебя к себе. Отплати ей на добро добром и выйди по-хорошему. Или же мои ребята вытащат тебя из чертовой комнаты! - последнее уже сказано на более высоком тоне.
Рико положил руку на стол и стал постукивать пальцами, выбивая дробь. Дверь все еще не открылась и Джульетт не появилась на пороге, полная раскаяния и просящая прощения. Хотя - с нее станется. Вся в мать. Или в него...в них обоих, наверное. Такая же хитрая как бывшая и такая же упертая как он сам. Просто клад, а не ребенок. Иногда, Энрико казалось, что именно дочь должна занять его место. Но. Если небольшая проблема - отсутствие в мафии женщин. Так что быть его домохозяйкой, растить в счастье и радости трех детишек и не спрашивать у мужа, какие у него неотложные дела в субботу в два ночи на пристани.
Скрипнула дверь.
Рико поднял голову и прищурился, глядя на дочь, на лице которой, собственно, раскаяния и не читалось - кто бы мог подумать. Выглядела она напугано, хоть и старалась это всячески скрыть. Девушка посмотрела долго и внимательно на Аарон, словно прося у той помощи. Но что могла сделать юная леди против отца Джулс? Вызвать полицию и обвинить его в чрезмерном покровительстве? Да с этим даже разбираться не станут - рассмеются прямо в лицо. К счастью, мы все еще живем в том времени, когда мужчины что-то значат в обществе, а то время, как женщинам достаточно просто хорошо выглядеть и уметь улыбаться.
- Ты меня разочаровала, - внимательно глядя в глаза своему ребенку проговорил мужчина, осматривая ее с ног до головы. - И далеко ты собиралась уйти в шелковом платье и легком пальто в холод? - забота превыше всего.
Джулс опустила голову и силилась не смотреть в глаза Энрико.
- Прости меня, пожалуйста...я...не хотела. - Он нахмурился и кивнул, переводя взгляд на Аанор.
- Что ж, присядь, милая, - кивнул на диван. - Мисс Аанор, я очень признателен Вам за то, что вы не оставили мое чадо в беде, - улыбнулся девушке по-доброму. - Я выпишу Вам чек, за беспокойство и горячий шоколад, - он достал чековую книжку, вырисовывая щедрые сто долларов своим каллиграфическим почерком.

+2


Вы здесь » JAZZ NOTES: beautiful life » Тухнет в руках сигарета » Отцы и дети; [23.12.1920]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC